— Товарищ Сталин, машина готова к показу.

— Веди.

Они шли по территории полигона мимо ангаров, мастерских, каких-то сараев. Кошкин говорил на ходу — быстро, сбивчиво, как человек, который слишком много думает и слишком мало отдыхает.

— Мы учли ваши указания по ускорению работ. Пропустили этап с колёсно-гусеничным вариантом, сразу пошли на чисто гусеничный. Рискованно, но выиграли почти год.

— А-20 забросили?

— Не совсем. Наработки по ходовой использовали. Но поняли — колёсный ход для тяжёлой машины не нужен. Только усложняет конструкцию.

Сергей кивнул. В его истории Кошкин пришёл к этому же выводу, но позже — после долгих споров с военными, которые требовали колёсно-гусеничный танк. Здесь удалось срезать угол.

— Подвеска переработана полностью, — продолжал Кошкин. — Взяли за основу схему Кристи, но с нашими доработками — мягче, надёжнее. Гусеницы шире на двадцать сантиметров.

— Двигатель?

— Опытный образец дизеля В-2. Пятьсот лошадиных сил. Харьковчане только-только довели до ума — мы получили один из первых экземпляров. Были проблемы с охлаждением — решили. С топливной системой — решили. Сейчас работает стабильно. Но это пока штучное изделие, товарищ Сталин. До серийного производства — ещё месяцы.

Они завернули за угол ангара, и Сергей увидел её.

А-32 стояла на бетонной площадке — приземистая, хищная, непохожая на угловатые коробки Т-26 и БТ. Наклонная броня, длинный ствол орудия, широкие гусеницы. Машина будущего среди техники прошлого.

Сергей обошёл танк по кругу. Провёл рукой по броне — тёплый металл, шершавая краска.

— Толщина?

— Лоб — тридцать миллиметров, под углом шестьдесят градусов. Эквивалент — около шестидесяти. Борта — двадцать пять. Башня — тридцать пять.

— Немецкие тридцатисемимиллиметровки?

— Не берут, товарищ Сталин. Испытывали — снаряд рикошетит. Даже в упор.

Это было главное. То, ради чего всё затевалось. Танк, который немецкая противотанковая артиллерия не сможет пробить.

— Показывай в деле.

Кошкин махнул рукой. Из-за ангара появились люди — механики, испытатели. Двигатель взревел, выбросив облако сизого дыма. А-32 дёрнулась, качнулась на подвеске и плавно двинулась вперёд.

Сергей смотрел, как машина набирает скорость. Двадцать километров в час, тридцать, сорок. На прямой — почти пятьдесят. Для танка такого веса — невероятно.

А-32 влетела на склон холма, не снижая хода. Перевалила через гребень, скрылась на мгновение, появилась снова. Развернулась — резко, на одной гусенице, подняв тучу пыли. И помчалась обратно.

— Разворот на месте, — прокомментировал Кошкин. — Одна гусеница вперёд, другая назад. Радиус — ноль.