В соседнем ангаре обнаружился ещё один трофей — бомбардировщик He-111, тот самый, о котором писал Малиновский. Машину притащили на барже, разобранную на части, и сейчас инженеры собирали её заново, как гигантский конструктор.

— Когда будет готов? — спросил Сергей.

— Через месяц, товарищ Сталин. Моторы требуют переборки.

— Торопитесь. Хочу видеть его в воздухе.

Он прошёлся вдоль фюзеляжа, разглядывая немецкую работу. Аккуратные заклёпки, продуманные лючки, удобный доступ к узлам. Немцы умели строить. Приходилось признать.

В радиорубке бомбардировщика возились двое техников — разбирали оборудование связи. Сергей остановился, посмотрел.

— Что там?

Старший техник — пожилой, в очках — поднял голову.

— Радиостанция, товарищ Сталин. FuG 10. Мощная, надёжная. Дальность связи — до пятисот километров в воздухе.

— У нас такие есть?

— Есть, но хуже. Наши РСБ — триста километров максимум, и то в идеальных условиях. А эта… — он покачал головой с профессиональным уважением. — Немцы умеют.

Ещё одно отставание. Ещё одна область, где нужно догонять.

— Сможете скопировать?

— Скопировать — сможем. Но производить… Нужны комплектующие, которых у нас не делают. Лампы, конденсаторы, кварцевые резонаторы. Всё это придётся создавать с нуля.

— Сколько времени?

— Год. Может, полтора.

Сергей кивнул. Добавил в мысленный список ещё один пункт: радиопромышленность.

Обратно ехали в сумерках. Машина покачивалась на разбитой дороге, за окном тянулись подмосковные леса.

Сергей сидел молча, перебирал впечатления дня.

А-32 — прекрасная машина. Через два года она станет Т-34, лучшим танком Второй мировой. Но сейчас — недоделанный прототип с хрустящей коробкой передач и опытным двигателем, который ещё не освоили в серии.

Мессершмитт — уже летает, уже воюет, уже убивает. А советские конструкторы ещё чертят эскизы.

Немецкая радиостанция — пятьсот километров. Советская — триста, и то с натяжкой.

Отставание. Везде отставание. Не катастрофическое — но ощутимое. Два-три года форы, которые немцы используют на полную.

И всё же — не безнадёжно. Кошкин справится с танком, тем более что удалось выиграть почти год на отказе от колёсно-гусеничной схемы. Поликарпов или Яковлев — с истребителем. Радисты разберутся в немецкой технике и сделают свою.

Главное — время. Времени хватит, если не тратить его впустую.

Машина въехала в Москву. Улицы, фонари, редкие прохожие. Мирный вечер мирного города. Люди шли домой с работы, не думая о танках и самолётах. Не зная, что через три года всё изменится.

Сергей смотрел на них через окно и думал: ради этого. Ради этих людей, этих улиц, этой обычной жизни — всё. Испытания, совещания, бессонные ночи. Чтобы у них было будущее.