Сергей взял ручку, написал резолюцию:

«Согласен. Финансирование — немедленно. Еженедельные отчёты о ходе работ. Сталин».

Ночью — разговор с Фроловым в штабной палатке.

— Скажите честно, — Сергей смотрел комдиву в глаза. — Если завтра война с Финляндией — зимой — что будет?

Фролов помедлил. Потом ответил — тихо, без бравады:

— Катастрофа, товарищ Сталин. Техника встанет в первые дни. Люди замёрзнут. Финны на лыжах будут бить нас, как хотят.

— А если через год? С учётом того, что делаем сейчас?

— Через год — лучше. Если успеем внедрить подогреватели, зимнюю смазку, обмундирование. Если обучим людей воевать на морозе. Если…

— Много «если».

— Да, товарищ Сталин. Много.

Сергей встал, прошёлся по палатке. За брезентовыми стенками — вой ветра, колючий снег.

— Значит, будем работать. Испанцев — в отдельную группу, пусть доводят свои изобретения до производства. Всё, что они придумали — на заводы, в серию. И — искать других людей с боевым опытом. Кто был на Хасане, кто воевал зимой. Собирать, учить, использовать.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— И ещё. Испытания продолжать — всю зиму. Каждую неделю — отчёт: что работает, что нет. Каждую проблему — решать на месте. Не ждать указаний из Москвы.

— Понял, товарищ Сталин.

Утром следующего дня — перед отлётом — Сергей снова пришёл к танкам.

Мороз крепчал — минус двадцать четыре. Небо — серое, низкое. Снег скрипел под сапогами.

Один из Т-26 — тот, что вчера оборудовали испанским подогревателем — стоял с работающим двигателем. Выхлоп поднимался белым облаком, мотор урчал ровно.

Рядом — экипаж, трое молодых парней в танкошлемах. Улыбались.

— Как машина? — спросил Сергей.

— Работает, товарищ Сталин! — ответил командир танка, сержант с обмороженными щеками. — Завели за сорок минут. Первый раз за неделю — без мучений.

— Внутри тепло?

— Теплее, чем было. Испанцы чехол сшили, печку самодельную поставили. Не баня, конечно, но терпимо.

Терпимо. Уже прогресс.

Сергей посмотрел на танк — старый, изношенный Т-26, переживший уже две войны. Скоро ему на смену придёт А-32 — если всё получится. Но пока — воевать этим.

— Береги машину, — сказал он сержанту. — И себя береги. Вы нужны.

— Служу Советскому Союзу, товарищ Сталин!

В самолёте, по дороге в Москву, Сергей смотрел в окно на белую землю внизу.

Финляндия — где-то там, за горизонтом. Такая же белая, такая же холодная. И армия, которая умеет воевать зимой — в отличие от советской.

Год. Может быть — чуть больше. Нужно успеть.

Подогреватели, масла, смазки, обмундирование. Тысячи мелочей, от которых зависит — будут танки ехать или встанут. Будут солдаты стрелять или замёрзнут.