Лучше — но ненамного.

— Обходящая группа заблудилась в лесу, — докладывал посредник. — Карты неточные, ориентиров нет. Вышли к своим позициям вместо финских.

— Фланговый удар сорван. Дорога через болото оказалась непроходимой для техники. Танки застряли.

— Ночная атака провалилась. Части перемешались в темноте, открыли огонь друг по другу.

К исходу третьего дня — по условиям учений прошла неделя боёв — советские войска продвинулись на три-пять километров. Потери достигли двадцати пяти процентов. Главная полоса обороны — не прорвана.

— Достаточно, — сказал Сергей.

Учения остановились. Командиры застыли над картами, ожидая разбора.

* * *

Разбор проходил в том же зале — но теперь вместо фишек и карт на столе лежали папки с отчётами посредников.

Сергей сидел во главе стола. Справа — Шапошников. Слева — Ворошилов, непривычно тихий. Напротив — Мерецков, бледный, напряжённый.

— Кирилл Афанасьевич, — начал Сергей, — каковы итоги?

Мерецков встал.

— Товарищ Сталин, учения выявили ряд недостатков…

— Недостатков? — Сергей не повысил голос, но Мерецков осёкся. — Это вы называете недостатками? Двадцать пять процентов потерь за неделю — и никакого результата?

— Противник оказался сильнее, чем предполагалось…

— Противник — это фишки на карте. Которые двигали ваши же командиры. По вашим же данным о финской армии. Или данные неверны?

Мерецков молчал.

— Я скажу, в чём дело, — продолжил Сергей. — Не в противнике. В нас. В том, как мы воюем.

Он встал, подошёл к карте.

— Первое. Тактика. Вы атаковали укреплённую линию так, будто это чистое поле. Пехота в полный рост, плотными цепями. Пулемётчик в ДОТе за час расстреливает роту. Это — не тактика. Это — убийство собственных солдат.

Мерецков дёрнулся, но промолчал.

— Второе. Взаимодействие. Пехота отдельно, танки отдельно, артиллерия отдельно. Каждый сам за себя. Результат — танки горят без прикрытия, пехота лежит под огнём без поддержки, артиллерия бьёт в молоко.

— Третье. Связь. Штаб теряет управление через два часа боя. Командиры не знают, где их части. Части не знают, что делать. Это не армия — это толпа.

— Четвёртое. Разведка. Карты врут, данные о противнике — устаревшие, о местности — никаких. Вы полезли в лес, не зная, что там. И получили то, что получили.

Сергей вернулся к столу, сел.

— Товарищ Мерецков, я задам вам прямой вопрос. Если завтра — война с Финляндией. Настоящая война, не учения. Вы готовы командовать?

Мерецков побледнел ещё больше.

— Товарищ Сталин, я…

— Честно.

Долгая пауза. Потом Мерецков сказал — тихо, но твёрдо:

— Не готов, товарищ Сталин.