— Он знает, что делает.

Вечером Виктор пошёл к капонирам. К своей машине.

Педро возился рядом, несмотря на дождь.

— Как она? — спросил Виктор.

— Держится, товарищ лейтенант.

— Педро, — сказал он вдруг. — Ты почему остался? Мог бы уехать.

Педро выпрямился. Старое лицо, морщины, седые усы.

— Это моя страна, товарищ лейтенант. Моя земля. Куда я поеду? — Он пожал плечами. — Я старый человек. Мне некуда бежать. А вы — молодые. Вам — жить. Поэтому — уезжайте. Возвращайтесь домой.

Он отвернулся, снова склонился над машиной.

Виктор стоял под дождём и думал о его словах.

— Я запомню, — сказал он тихо. — Обещаю.

16 февраля 1938 года, 06:00

Последнее утро в Испании.

Виктор проснулся до рассвета, лежал в темноте, слушал тишину. Странная тишина — ни канонады, ни гула моторов. Как будто война взяла паузу.

Он встал, оделся, вышел наружу. Небо на востоке светлело. Холодно — градуса два выше нуля.

У капонира — силуэт. Серов, как всегда, раньше всех.

— Не спится? — спросил комэск.

— Не спится.

Они помолчали. На востоке разгоралась заря — розовая, нежная.

— Товарищ майор, — сказал Виктор. — Я хотел…

— Не надо. — Серов поднял руку. — Не надо прощаться. Плохая примета. Ты улетишь, я останусь. Такова жизнь.

Он повернулся, посмотрел Виктору в глаза.

— Главное — помни, чему научился здесь. Как воюют немцы. Как летают их «мессеры». Эти знания — дороже золота. Передай их другим.

— Передам, товарищ майор.

— И ещё. — Серов помедлил. — Не верь тем, кто говорит, что мы проиграли зря. Ничего не бывает зря. Каждая война — урок. Важно — выучить его правильно.

Виктор кивнул.

— Ну, всё, — Серов хлопнул его по плечу. — Хватит соплей. Иди, собирайся.

Он развернулся и ушёл — к своей машине, к своей войне.

Виктор смотрел ему вслед. Запоминал — широкую спину, уверенную походку, седой затылок. Силуэт на фоне розовеющего неба.

Это был последний раз, когда он видел майора Серова живым.

Порт Валенсии — грохот, суета, толпы людей.

Виктор стоял на причале, смотрел на корабль. «Смидович» — старый грузовик, переоборудованный под транспорт. Серый борт, красный флаг на корме.

Рядом — Петренко, ещё несколько лётчиков, группа техников. Человек сорок — первая партия эвакуируемых.

Вокруг — беженцы. Сотни, тысячи людей, ждущих своей очереди. Женщины с детьми, старики, раненые на носилках.

Молодая женщина с ребёнком на руках смотрела на него — молча, не отрываясь. В глазах — мольба. Ребёнок — мальчик, года два — спал, уткнувшись матери в плечо.

Виктор отвернулся. Не мог смотреть. Не мог помочь.

— Грузимся! — крикнул кто-то. — Все на борт!

Он взял вещмешок, пошёл к трапу. Поднялся на палубу. Встал у борта.