Нет, слишком сложно. Пусть будут генералы армии. А маршал — только Маршал Советского Союза, как сейчас. Ворошилов, Будённый, Тухачевский, Егоров, Блюхер. Пятеро. Достаточно.

Хотя Блюхер… Сергей нахмурился. С Блюхером были проблемы. Доклады из Дальневосточного округа приходили тревожные — пьянство, самодурство, развал дисциплины. В его истории Блюхера арестовали и расстреляли. Здесь — пока нет. Но что-то делать надо.

Позже. Сейчас — звания.

Он продолжил схему:

'Политсостав — те же звания, что у строевых. Бригадный комиссар → генерал-майор. И так далее. Единая система.

Интенданты, медики, юристы — свои звания, но по той же логике. Генерал-майор интендантской службы. Генерал-майор медицинской службы.

Технические специалисты — инженер-полковник, инженер-генерал? Или просто — полковник, генерал? Подумать'.

Он отложил перо, посмотрел на часы. Половина восьмого. Через два часа — совещание с Ворошиловым и Шапошниковым. Нужно подготовить аргументы.

Ворошилов будет сопротивляться. Не из принципа — из инерции. Он привык к «комдивам» и «комкорам», сам носил эти звания, сам их вводил. Менять — значит признать, что ошибались. А Ворошилов не любил признавать ошибки.

Шапошников — другое дело. Борис Михайлович служил ещё в царской армии, дослужился до полковника. Он знал цену традициям, понимал, зачем нужна чёткая система званий. Его поддержка — почти гарантирована.

А Тухачевский? Сергей перечитал раздел записки ещё раз. Маршал осторожен — предлагает «рассмотреть вопрос», не требует немедленных решений. Понимает, что тема скользкая.

Но сам факт, что он это написал — важен. Значит, в армии понимают необходимость перемен. Значит, сопротивление будет не таким сильным, как могло бы.

Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом — мартовское утро, серое, промозглое. Снег ещё лежал, но уже потемнел, осел. Весна приближалась — медленно, неохотно.

Три года до войны. Меньше — до Финляндии. Нужно успеть столько всего — танки, самолёты, радиостанции, обучение, тактика. И — такие вот мелочи. Звания, форма, традиции. Мелочи, которые складываются в целое. В армию, которая верит в себя.

Армия, которая носит непонятные звания, скопированные с партийных должностей — это одно. Армия, где есть генералы, полковники, капитаны — это другое. Психология. Самоощущение. Гордость.

Немецкий генерал знает, что он — наследник Мольтке, Гнейзенау, Клаузевица. Французский — наследник Наполеона. А советский комдив — наследник кого? Революционного хаоса? Гражданской войны?

Нужно дать им другое наследие. Суворов, Кутузов, Багратион. Русская армия, которая брала Берлин и Париж. Победители, не проигравшие.