Ночевали в придорожных гостиницах. Не спорил я с этой прихотью Альбины. Зато и она не стала спорить, когда, проезжая одну занимательную полянку, я тормознул своего коня, слез с него, достал туристическое сиденье и устроился на нём на большом, нагретом солнцем камне, задумчиво глядя на беспечно пасущихся впереди кабанчиков F-ранга.
Да — это действительно был не какой-то камень, а ТОТ САМЫЙ камень, как и кабанчики были не абы какие, тоже «те самые». Те самые, с которых начался мой путь Авантюриста и Героя в этом мире. Те самые, охоту на которых, я отложил на неопределённо далёкое время. Отложил, но не отменил. А незаконченные дела…
И вот я здесь. Сижу. Хай триста двадцать пятого Левела, «закалённый» на SS и в SS-овую же броню одетый, с оружием в хранилище SSS-ранга (кинжал Босса Герцогской «Уважухи»). Сижу и смотрю на них. И понимаю, что мне нет никакого вообще резона их бить. Да и желания тоже нет. Какой интерес может быть в том, чтобы подойти и убить совершенно неспособную тебе сопротивляться зверушку? Которую ты даже и съесть-то не сможешь, так-как мясо в тебя не лезет. Особенно приготовленное.
Да мне даже вставать с этого камня не надо, чтобы устроить тотальный геноцид сразу всем мобам в этой Локации: достаточно начать втягивать в себя всю окружающую энергию Смерти. Или наоборот — выпускать её. Моего внутреннего «хранилища» как раз всю Локацию «накрыть» подходящим для умертвления всех F-ок уровнем «фона». Что «положительного», что «отрицательного». Они одинаково смертельны для кабанчиков будут.
Только вот… а зачем? Что они мне такого сделали? Бояться за свою жизнь заставили? Так, когда это было! Нет уже давно того страха. Да и страх ли то был? Разумная осторожность. Вот скелетик в шахте — тот да, тот меня «кирпичей» фигуральных отложить заставил. А эти… А эти в мою сторону даже ни разу и не хрюкнули.
Я встал и решительным шагом подошёл к самому крупному из них. Тот испугался, присел и пригнулся при моём приближении, но сбежать не посмел, так как позади чуть дальше его кабаниха стояла, да ещё и с детёнышами.
Настоящий кабан, в настоящем мире, напал бы непременно. Даже секунды бы не раздумывал. Но здесь… в этом чуднОм мире, к которому я уже почти совсем привык, разница в силах была настолько огромна, что очевидна становилась даже такой тупой животине с первого взгляда.
Кабан прижух и присел. А я подошёл к нему, посмотрел на него сверху вниз и наклонившись потрепал по холке. Потом легко и не больно щёлкнул в пятачок ногтем правой руки среднего пальца.
— Живи, пацан, — сказал я, развернулся и, больше не оглядываясь, потопал к своему коню и с интересом наблюдавшей за мной Альбине.