Внутренний зал Павильона Трёх Лун был круглым. Внизу располагались обычные места, выше — отдельные ложи, закрытые полупрозрачными завесами. На стенах тянулись руны подавления шума и защиты от духовного давления. В центре стоял высокий помост, окружённый тремя кольцами света. За помостом находилась узкая дверь, через которую, видимо, должны были выносить лоты. Всё выглядело дорого, продуманно и достаточно надёжно, чтобы люди готовы были здесь рисковать большими суммами.

Я выбрал место не слишком близко к центру и не слишком далеко от выхода.

Хорошее место — это не то, откуда лучше видно. Хорошее место — это то, откуда можно вовремя уйти.

Ши Юэ под рукавом лежал тихо. После ночного полёта он был удивительно доволен собой и пока не пытался съесть ни лавки, ни соседей, ни чужие пространственные мешочки. Я ценил эту зрелость.

А, нет… все-таки стащил один кошелек зазевавшегося культиватора шестого уровня. Но вряд ли там будет что-то ценное.

Когда зал заполнился почти полностью, свет над помостом стал ярче.

И появилась ведущая.

Мужчины вокруг меня слегка оживились. Женщины тоже, хотя гораздо сдержаннее. Несколько человек в ложах даже приподняли завесы, чтобы лучше рассмотреть её.

Я понял почему.

Она была красивой.

Не просто приятной, не просто хорошо одетой, а именно той красотой, которая заставляет людей на вдох задержать взгляд, даже если они заранее не собирались поддаваться. Я невольно сравнил её с Лань Сюэ и с некоторым раздражением признал: в красоте она ей не уступала.

Но красота у них была совершенно разная.

Лань Сюэ казалась отстранённой и завораживающей. На неё хотелось смотреть так, как смотрят на снежную вершину, ледяное озеро или меч, лежащий на белой ткани: восхищаться, но не подходить слишком близко, потому что прикосновение, скорее всего, закончится кровью или обморожением надежд. Ведущая же была притягательной и подчёркнутой. Она знала свою красоту, пользовалась ею без стыда и явно считала её таким же инструментом торгов, как молоточек, формации и хорошо подобранные слова.

Наряд у неё был вызывающим, но не грубым. Он не показывал всего. Именно поэтому работал лучше. Тёмно-алые ткани облегали фигуру, оставляя достаточно открытого, чтобы взгляд цеплялся, и достаточно закрытого, чтобы воображение само достраивало лишнее. Губы были накрашены, глаза подведены тонкой линией, волосы собраны так, будто каждая прядь заранее знала своё место. А сладкий запах духов, тонкий, но настойчивый, дошёл даже до моего ряда.

Я посмотрел на неё и окончательно понял: у этого аукциона будет совсем другая аура.