На её теле прятались пять шрамов, большинство из них — в самых невидимых глазу местах. На груди и плечах рассыпалась легкая пыльца веснушек. А когда она двигала левой рукой, на спине появлялась глубокая ямочка — редкая черта, встретишь не у каждого.

Она оказалась безумно боязливой к щекотке с левой стороны, и её смех от щекотки кардинально отличался от того, как она смеялась, когда испытывала дискомфорт.

Каждый раз, когда она достигла разрядки, я исследовал её всё глубже, лаская и пробуя её на вкус так, как вздумается. Как бы мне ни хотелось сделать этот вечер полностью посвященным ей, я быстро стал эгоистом. К тому моменту, когда я наконец позволил ей отдохнуть, на её теле не осталось ни единого сантиметра, который я бы не изучил самым подробным образом. К тому моменту, когда я снял ремни, я выучил наизусть каждый звук, который она издавала. И хотя я думал, что это невозможно, теперь я чувствовал себя еще более преданным ей.

Я не сводил с нее глаз, даже сейчас, когда она спала. Подложив одну руку под подушку, она раскинула свои волосы неровным хаосом вокруг головы. Убрав несколько прядей за ухо, я осторожно взял её за запястье, разглядывая бинты. Я и думать забыл про её раны, но свежей крови не было — значит, марля сработала как защитный слой под кожаными ремнями.

Я медленно поглаживал большим пальцем синяки на её коже, мягко надавливая вдоль темных отметин, изначально оставленных моими пластиковыми стяжками. Моя ладонь скользнула выше по её руке, очерчивая плечо, где пальцы замерли на одном из шрамов — тонкой пятисантиметровой линии. Она была бледной и едва заметной, если только не присматриваться специально. Я проводил по ней подушечкой пальца снова и снова, запоминая этот рисунок.

Её тело слегка вздрогнуло, прежде чем глаза на долю секунды приоткрылись. Осознав, что я всё еще рядом, она снова закрыла их. Голос прозвучал хрипло, будто от обезвоживания:

— Мне нужна еда.

Я тихо усмехнулся — честно говоря, я так и не понял, спала она в этот момент или нет. Как бы то ни было, я поднялся и бесшумно отступил от кровати. Подойдя к телефону, я открыл ближайшие рестораны и стал листать меню, чтобы выбрать для нее что-нибудь. Когда я закончил с заказом и получил подтверждение времени доставки, на экран одно за другим начали приходить сообщения. Сначала текстовое, а затем — видеофайлы.

Вибрация не прекращалась, даже когда я открыл диалог. Увидев имя Нокса, я сузил глаза, вглядываясь в каждую строчку, вспыхивающую на экране.

Тридцать семь раз в общей сложности за этот год. Я поднял архив настолько далеко, насколько смог, и скинул тебе всё. Лица нигде не видно, и он ни разу не зашел до конца, но я бы посоветовал тебе подумать перед тем, как смотреть эти ролики. Всё продублировано в папку на твоем телефоне. Дай мне два часа: у меня есть зацепка, полиция наготове.