— Бодхи, пожалуйста, забери меня. Сейчас же.
Его тон мгновенно смягчился:
— Где ты?
Я описала все, что смогла вспомнить, начиная с поездки на машине.
— Я уже еду, держись, — проговорил он; было слышно, как он суетится на другом конце провода. — Оставайся там.
— Нет, я не могу. Я… я пойду пешком по главной дороге.
— Эмбер—
Телефон уже выскользнул из моей руки обратно на стойку. Я ничего не стала брать, просто вышагнула за дверь — прочь от Сайласа.
Я помнила кое-какие повороты, которые мы проезжали, и общее направление, откуда приехала машина. Прямо сейчас я предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь, рядом с ним. Прошло минут пятнадцать, и я успела уйти довольно далеко. Ноги начали болеть ровно в тот момент, когда рядом со мной затормозили фары.
Пассажирская дверь распахнулась, и Бодхи перекинулся через сиденье:
— Садись, Эм.
Я послушалась, мгновенно забравшись внутрь и бессильно опустившись на кресло. Мое тело полностью онемело, точно отражая ощущение внутри моего мозга.
Как только дверь закрылась, он уставился прямо на меня, и я буквально физически почувствовала исходивший от него гнев:
— Ты что, нарочно пыталась нарваться на неприятности?! — рявкнул он.
Я уставилась на свои руки, но они лишь напомнили мне о тех, других руках, что прикасались ко мне:
— Нет.
Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но его взгляд скользнул по моей одежде, выражая явное недовольство. И вдруг он нахмурился:
— Где твое кулон?
— Я… не знаю.
Бодхи лишь резко выдохнул через нос, переключая передачу. Оставшуюся часть дороги мы ехали в тишине. Бодхи закипал от злости, а я продолжала тихо рушиться на куски. К тому моменту, как вдали показался наш дом, я уже буквально истекала кровью изнутри от собственных внутренних разрушений.
Бодхи припарковался и заглушил двигатель:
— Кинсли и Колби сейчас у родственников, — сухо произнес он. — Мне пришлось уехать, чтобы забрать тебя.
Вина сжала желудок в тугой узел, отчего внутреннее кровотечение стало только сильнее. Договорив, он открыл дверь и оглушительно хлопнул ей, направляясь к крыльцу.
Бодхи никогда раньше так на меня не злился, и именно поэтому я понимала, насколько сильно накосячила.
Он ненавидел меня так же сильно, как я ненавидела сама себя.
Сайлас
Я давал душу проработать дольше, чем следовало, сосредоточившись на обжигающем жаре, который палил кожу. Воздух вокруг меня был тяжелым, но я едва ли это замечал. Я был слишком занят тем, что мысленно орал на самого себя. Мои руки уперлись в стену перед собой, пока я стоял так. Я находился в этой позе уже довольно долго, не желая двигаться. Я просто не мог заставить себя… потому что в ту секунду, когда я шагну за порог душевой, мне придется рассказать ей все.