Я перечитал второе назначение еще раз, чувствуя, как всё веселье мгновенно сошло с моего лица. Как бы я ни хвалил ее в мыслях за предусмотрительность, это также означало, что кто-то там, в их мире, возможно, уже считал, что имеет на нее какие-то права. Это осознание криво легло мне на душу, пробуждая нечто яростно-территориальное. Если кто-то действительно возомнил, что она принадлежит ему — что ее можно брать, к ней можно прикасаться, — эту проблему будет несложно искоренить. Любые руки, что тянулись к ней прежде, действовали в рамках временного лимита, который только что истек.
Не найдя в файле или в заметках Нокса ни единого упоминания о парне, я решил разобраться с этими деталями позже. Отодвинув эти мысли, я перешел к остальной информации. Недвижимость, в которой она жила, была оформлена на Кинсли Монстат, но они, судя по всему, не состояли в родстве. Что примечательно, фамилия Кинсли была помечена системой как принадлежащая известному клану и оказалась связана с цепочкой многомиллионных компаний. Иными словами, у соседки Эмбер по комнате водились деньги, и очень большие.
Так почему же у самой Эмбер не было даже сберегательного счета?
На бумаге всё выглядело так, будто ее характер напрямую диктовал ей повседневные решения. Никаких пенсионных накоплений или заначек. Никакой страховки. Она жила импульсами и слепым оптимизмом. Даже выписка по ее банковскому счету служила тому доказательством: последние несколько месяцев были забиты мелкими, абсолютно ненужными покупками. Эмбер — идеальный пример человека, который живет моментом, оставляя свое будущее на волю случая. Деньги на ее счету обычно испарялись задолго до следующей зарплаты, и, что еще хуже, в графе «экстренный контакт» не значился вообще никто. Одно это говорило мне обо всем, что нужно было знать.
Я закрыл файл и медленно выдохнул через нос. Всё в этой девчонке было сплошным хаосом, включая ответ, который я получил на свое электронное письмо.
«Если получится, я буду. Если нет, пришлю вместо себя другого фотографа».
Вместо себя? Как будто не она одна была моей конечной целью.
Я поднялся, поправил пиджак и направился к своему кабинету. Если сегодня вечером через эти двери переступит не Эмбер Вейл — если она думает, что на месте, которое принадлежит ей, может стоять кто угодно… ей придется дорого за это заплатить, и я буду наслаждаться каждой чертовой секундой.
Эмбер
Моя жизнь превратилась в игру «займи себя чем-нибудь, лишь бы не думать о Сайласе Солстисе». Стоило мне достать камеру или проверить почту — в мыслях тут же всплывала его дурацкая маска.