— В пикапе еще два.
Наклонившись за теми, что лежали у ног, он на мгновение встретился со мной взглядом, а затем его глаза зафиксировались на пространстве за моей спиной:
— Кайрин звонил мне по дороге сюда, просил проверить, как она. С ней всё в порядке?
Я проследил за его взглядом и на мгновение обернулся через плечо, прежде чем шагнуть к мешкам:
— Будет.
Я замер, когда мои пальцы коснулись пластика. Я не хотел, чтобы у нее было хоть что-то из этого. Я не хотел, чтобы это находилось рядом с ней. Я хотел подарить ей абсолютно чистый лист, где ей не пришлось бы думать ни о чем, что связано с ее прошлым.
Грейсон, должно быть, думал о том же, потому что, закончив разгружать мешки, он вернулся к пикапу за еще одной вещью. Когда он протянул её мне, я не мог не уставиться на пустую красную канистру из-под бензина.
— Когда я приехал, никакой женщины там не было, но труп лежало на месте. В доме все было перерыто — будто она собрала манатки и дала деру, — он пожал плечами, словно это был обычный будний день. — Теперь это не имеет значения. Я сделал так, будто это устроил тот мертвый парень.
Мне потребовалась секунда, чтобы переварить эту информацию. Из-за него и тех винтиков, что были выбиты в его голове, некоторые из нитей прошлого, с которыми Эмбер пришлось бы разбираться, были буквально сожжены дотла.
— Спасибо.
Он один раз кивнул, а затем посмотрел мимо меня на Эмбер, которая все еще спала:
— Просто позаботься о ней, ладно?
Для меня это больше не было вопросом:
— Ладно.
Он слегка толкнул меня плечом, проходя внутрь, чтобы сбросить мешки:
— Надеюсь, она сделает тебя добрее. А то ты бываешь тем еще мудаком.
Эмбер
Травма.
Слово, над которым я раньше насмехалась. Слово, которое, как мне казалось, люди использовали просто в качестве оправдания.
Оказалось, она отравляет каждую клетку твоего существа. Не только твой разум, но и всю твою реальность, размывая всё прямо перед глазами. И вовсе не так драматично, как это показывают в кино. Не было никакого замедленного кадра и никакой внезапной ясности — всё просто существовало между густым туманом и резкими вспышками паники.
По крайней мере, так это происходило со мной.
Мне могло казаться, что со мной всё в порядке, и не приходилось заставлять себя делать вдох. Я могла сидеть с Сайласом на его диване и позволять ему держать меня за руку, не испытывая желания вырвать её. А в следующую секунду я цепенела от ужаса, потому что не могла вынести самой мысли о прикосновении. Я чувствовала себя сумасшедшей. Особенно потому, что в те мгновения, когда внутри меня происходил этот сдвиг, виной всему был мой собственный внутренний голос — новый голос, шептавший, что я его недостойна.