Иногда наступала звенящая тишина, и этот голос исчезал. Но когда это случалось, я ощущала внутри лишь звенящую пустоту, что бесило меня еще сильнее. Я хотела чувствовать. Я хотела двигаться дальше. Я хотела снова стать собой, но что-то словно стояло на пути и удерживало меня — будто меня заперли снаружи собственного разума, лишив любого контроля. Это было единственным возможным описанием… плотная стена онемения, которая въелась в мое тело и отказывалась уходить. Всё, что находилось по ту сторону этой стены, казалось невыносимо тяжелым, придавливая вопросами, ответы на которые я никогда не получу.

Как я могла не замечать происходящего?

Как долго это продолжалось?

Виновата ли в этом я сама?

На некоторые вопросы ответы были получены сразу же, начиная с того самого дня, когда Сайлас спас меня. Я помнила лишь отрывки, но была достаточно в сознании, чтобы улавливать происходящее, пока Сайлас ухаживал за мной. Я слышала, как он сказал, что Бодхи мертв, и знала, что Грейсон помог. Только после этого мое тело окончательно провалилось в сон.

Со временем я разобралась и с остальным. Кулон, который я носила и который считала подарком от Колби, на самом деле был от Бодхи — еще одна нить, с помощью которой он манипулировал всеми нами. Мы также знали, что Кинсли предпочла скрыть убийство и не стала вызывать полицию, судя по тому, что за нами так никто и не пришел. Меня продолжало терзать то, чего я всё еще не знала. Я пыталась заставить себя открыто поговорить обо всем, но не думаю, что была готова — по крайней мере, пока.

Медленно прошла неделя, и туман в голове начал рассеиваться. Я всё еще чувствовала, что сражаюсь с той же плотной стеной, но теперь могла хотя бы присутствовать в реальности и слышать окружающих. Я заметила это не сразу, но каждый день один из братьев Сайласа приносил нам еду и делился новостями о клубе. Я стала ждать их прихода. Когда они были рядом, мне казалось, что стена даёт трещину, и у меня появляется реальный шанс её разрушить.

Сегодня, когда раздался стук, дверь пошла открывать я. Я ожидала увидеть Грейсона с какой-нибудь пастой, но вместо этого на пороге стоял детектив. В ту секунду, когда я разглядела жетон, мое лицо побледнело, а рука бессильно опустилась вдоль тела.

— Добрый день, мисс Вейл. Мне нужно задать вам несколько вопросов о Бодхи Уильямсе.

Я смотрела ему в глаза около десяти секунд. После этого та крошечная часть моей души, которую я успела вернуть, снова оказалась заперта на замок.

Бодхи.

Это имя вызвало в моем теле реакцию, с которой я не могла бороться. Я смотрела, как губы детектива продолжают двигаться, но его слова скользили мимо, словно капли дождя по стеклу. Как бы сильно я ни боролась за контроль над собственным разумом, мозг просто переключился на автопилот. Однако на этот раз, когда меня снова швырнуло в ментальную темноту, я кое-что ощутила — едва заметную вспышку эмоции, искру моего прежнего огня.