Эмбер
Запах вырвал меня из сна, который совершенно не хотелось покидать.
Теплые волны соленого сыра пропитали мои чувства. Окружавший меня образ растаял, стремительно возвращая в реальность. Глаза слиплись, но вскоре комната обрела чёткие контуры: потолок, кровать и Сайлас с пластиковым контейнером между нами.
Опершись на локоть, он лежал на боку рядом со мной. Выражение его лица было настороженным, но сосредоточенным. Казалось, он наблюдал за мной уже довольно давно. Едва заметная улыбка тронула его губы, когда он понял, что я проснулась, но что-то в нем было не так. Он подвинул ко мне большую миску и протянул вилку:
— Не уверен, разговаривала ли ты во сне или правда просила еды, но я все равно достал кое-что.
Желудок ответил ему раньше, чем я успела открыть рот, громко урча прямо между нами. Я абсолютно точно просила еду сознательно — учитывая то, как этот мужчина взял в привычку высасывать из меня все силы. Забрав у него вилку, я потянулась, закинув руки за голову, пока в спине не раздался треск.
— Что ж, я была довольно занята.
Сайлас тихо хмыкнул, с легким оттенком иронии. Затем он переменил позу и потянулся к прикроватному столику, которого раньше здесь не было. Схватив две бутылки холодной воды, он снова повернулся ко мне:
— Привыкай быть занятой до конца своих дней, — его улыбка стала шире, когда он протянул мне одну. — Пей.
В горле было сухо, словно я наглоталась песка, что вполне логично — учитывая, сколько раз я выкрикивала его имя. Естественно, мне хотелось поспорить с ним и с его чертовым указанием, но я открутила крышку и залпом выпила половину. Отводя бутылку ото рта, я наконец заметила еду между нами.
Мои глаза расширились, а во рту моментально образовалась слюна.
— О боже мой.
Я сгребла миску себе на колени так резво, словно он мог её отобрать. Картошка фри. Не просто обычная картошка, а целая гора, утопающая в густом деревенском соусе. На моем лице сама собой расплылась улыбка, и я внезапно почувствовала себя ребенком, которому только что вручили рожок с мороженым.
— Сайлас.
Его имя вырвалось вместе со вздохом перед тем, как я отправила в рот первый кусок и застонала от немедленного восторга. Каждый кусочек был непрерывным потоком горячего, хрустящего совершенства.
— Будет странно, если я скажу, что прощаю тебя? За всё?
Вместо ответа он опустил взгляд, откинувшись на изголовье кровати рядом со мной.
— Не говори этого раньше времени, — пробормотал он про себя.
Я едва расслышала его слова, но не придала им значения, потому что на следующие несколько минут полностью погрузилась в картошку. Он просто сидел и смотрел, как я уничтожаю еду, небрежно положив руки на колени. Не прошло и пары минут, как я опустошила весь контейнер. Я только успела вытереть губы, когда он заговорил: