Двадцать минут мы ехали в абсолютной тишине, пока я пыталась выкарабкаться из того транса, в который он меня погрузил. Каким-то образом он победил, и теперь я сидела тихая и покорная. И именно в этот момент вся моя ярость переплавилась в совсем иную эмоцию, а глаза застлали слезы. Подавляя стыд за то, что не вызвала полицию, пока выпадал шанс, я окончательно сдалась перед происходящим:
— Ты причинишь мне боль?
Он молчал, пока мы заворачивали на узкую улочку. Я узнала темный кирпич ограды — это была стена его клуба. Отстегнув ремень безопасности, он развернулся ко мне и поднял руку, стирая слезы с моего лица:
— Никогда, — промурлыкал Сайлас, пытаясь придать голосу мягкость. — Веришь ты мне или нет, но я просто хочу, чтобы ты была в безопасности и под защитой.
Его слова вызвали новый шквал слез, и я внезапно ощутила себя запертой в кошмарном сне:
— И поэтому ты написал то послание на моем зеркале? Поэтому сделал те голые снимки?!
Сайлас
— Что?
Это слово вырвалось куда резче, чем я планировал, и я внезапно ощутил облегчение от того, что она не может видеть выражение моего лица.Она считает, что за этим уродством стою я?!
Я понятия не имел, что некоторые из этих вещей вообще происходили.
В памяти снова всплыл её образ на кровати с зажигалкой в руке. Затем воспоминание сменилось видеозаписью, где она спит у себя в комнате, пока над ней возвышается незнакомец. Наконец, я подумал о ее полном досье, которое теперь хранил в своем телефоне.
Я повернулся и увидел, что она смотрит на меня так, словно ждет какого-то признания. Её лицо опухло от непрекращающихся слез, а грудь вздымалась слишком часто. Я готов был поставить любые деньги: она на грани панической атаки — особенно с привязанными к поручню руками пластиковыми стяжками, которые я сам же и затянул.Блять. Я даже не заметил, сколько крови было на её руках.
Она, должно быть, в полном ужасе.
Я открыл рот, чтобы ответить, чтобы сказать, что я невиновен и не делал ничего из этого. Но тут же осознал: без доказательств и каких-либо ответов это будут лишь пустые слова от человека, который силой вытащил её из собственного дома. Мне требовалось время. Нокс был так близок к тому, чтобы во всем разобраться.
По тому, как она на меня смотрела, я понял: я обязан дать ей хоть что-то, иначе рискую потерять её навсегда. Если я скажу ей правду прямо сейчас, то сделаю только хуже. Я должен предложить ей нечто весомое. Я вспомнил наш последний разговор, и ответ в моей голове стал кристально понятен.
Контроль.
Проведя взглядом по кровавым подтекам на её руках, я заметил, что её ощутимо бьет дрожь. Было видно, как она пытается это скрыть, но адреналин полностью взяло верх над её телом. С побежденным вздохом она обреченно отвернулась от меня. Я смотрел, как по её лицу снова катятся молчаливые слезы.