Осматривая букет за букетом, я заметила сложенную записку, засунутую внутрь одного из них. Сделав быстрый вдох, я перекинула камеру за спину и присела на корточки, чтобы вчитаться в свое имя, напечатанное на лицевой стороне. На несколько секунд я замерла, и мои мысли невольно унеслись к Сайласу и к призрачному шансу, что это сделал он. Он абсолютно не выглядел как тот, кто способен на подобное, но, с другой стороны, я ведь даже не знала цвета его глаз.
Развернув небольшой клочок бумаги, я сразу же впилась глазами в семь слов на обороте. Они были написаны от руки черными чернилами:
Я погублю тебя для любого другого.
Жар прилил к моему лицу, пока я смотрела на единственное подчеркнутое слово. Для меня это стало достаточным доказательством того, кто именно стоял за этим. Могло ли это означать, что история с окном — тоже его рук дело? Ведь я так и не спросила Арчера в лоб, он ли оставил те первые цветы.
Скомкав бумагу в кулаке, я мысленно вернулась к Сайласу и к тому факту, что уже пообещала себе держаться от него подальше. Мое тело взбунтовалось при этом напоминании, воскрешая в памяти образы и ощущения прошлой ночи. Внезапно сознание заполнил его голос, и я вспомнила, как четко он дал понять: ни одному мужчине больше не будет позволено обладать мной. Он ведь не мог говорить это серьезно, верно?
Поднявшись, я с силой опустила ногу на цветы, улыбаясь, когда очередной отчетливый хруст наполнил мои уши. Я не принадлежала никому, и вопреки тому факту, что прошлой ночью он меня буквально уничтожил, его это тоже касалось. Повинуясь инстинкту, я сгребла столько цветов, сколько смогла унести, и потащила их к большому мусорному баку на краю нашего двора. Швыряя их внутрь один за другим, я не остановилась, пока с нашего крыльца не исчез последний букет. После этого я поправила сумки и направилась в сторону съемок.
Хорошая попытка, ублюдок.
Сайлас
Мое утро обычно состояло из отлаженного, четкого ритуала, но всякая нормальность сгорела дотла прошлой ночью, когда я познал Эмбер Вейл.
Я так и не заснул из-за этого, всё еще пытаясь прийти в себя от своей собственной формы прижигания ран.
Отвезя Эмбер домой, я колесил по городу, пытаясь прояснить разум. Когда это не сработало, я пролежал больше часа, пытаясь освободиться от той власти, которую она над мной возымела. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я представлял, как ее глаза закатывались ради меня. Я боролся с этим притяжением и видениями до тех пор, пока мое тело не начало протестовать. А потом всё стало так, словно она снова обвилась вокруг меня. Потребовалась секунда, чтобы попытаться поправить член, прежде чем моя рука обхватила его, и я закрыл глаза с мыслью о том, как она насаживается на него. Пламя, которое я ненавидел, то самое, которое поклялся затушить, в итоге сварило нас воедино.