Импульсивно решив поддаться той огненной буре, которую она разожгла во мне, я повернулся к брату:
— Я хочу, чтобы ты закончил к тому моменту, как она закричит.
От этих слов глаза Эмбер распахнулись полностью, а рот приоткрылся в неверующем изумлении. Она собиралась запротестовать, но в этот миг я вошел в нее. Накрыв её рот ладонью, я заглушил сорвавшийся с её губ крик.
Она подходила мне идеально, как чертова перчатка.
— Тш-ш, малышка, разве ты меня не слышала? Тебе пока нельзя этого делать. Ты должна вести себя тихо, пока счет не дойдет до девяти, и вот тогда сможешь закончить, — ответом мне стал полный нужды стон, заполнивший комнату вокруг нас. — Эмбер. Мне нужно, чтобы ты слушала и понимала. Ни одному другому мужчине больше не будет позволено испытать это. Никому, кроме меня.
Я начал двигаться, и с каждым толчком чувствовал, как вся моя привычная реальность сгорает дотла. Планы, которые я на нее строил, предположения о том, кем она была, — всё это превращалось в пепел вместе с моим желанием растоптать ту магию, которой она владела. Вместо этого застланная дымом эйфория заполнила мой разум так, как ничто из испытанного мною прежде. Прежде чем я успел это осознать, я уже делал всё возможное, чтобы окончательно в ней не потеряться.
В какой-то момент она попыталась оттолкнуть меня, давая понять, что больше не выдержит. Я просто перехватил её поудобнее, принимая на себя больше её веса. Поймав её взгляд, я наблюдал, как пламя разгорается в последний раз. И в этот миг я почувствовал перемену — тот самый момент, когда она полностью мне подчинилась. С этим подчинением она сорвалась в свой самый мощный оргазм за всю ночь, выкрикивая мое имя, пока её тело билось в моих руках.
Эмбер
Никакие слова не могли описать то, что я чувствовала на следующее утро.
Мало того что мое тело наотрез отказывалось выходить из той комы, в которую его загнал Сайлас, так еще и мой разум отчаянно пытался убедить меня в том, что я должна быть в ярости из-за случившегося.
Была ли я в ней?
Нет.
Особенно сейчас, когда мне требовалось предельно сконцентрироваться просто для того, чтобы пошевелиться. Каждому мускулу моего тела было абсолютно плевать на тот факт, что сегодня мне нужно быть дееспособной. Прошлую ночь можно было назвать какой угодно, только не заурядной, и мое тело всё еще содрогалось от отголосков этого опыта. Я шла в клуб с четким намерением спровоцировать проблемы, но ни за миллион лет не ожидалатакого .
Теперь я оказалась зажата между стеной из жалости к себе и остатками экстаза. Согласиться на условия Сайласа изначально было особой формой глупости — вещью, против которой мне, вероятно, следовало бороться куда жестче. Теперь-то я это понимала, учитывая, что до сих пор чувствовала его во всех точках, которых он касался, словно моя кожа всё еще горела от его хватки. Я не могла сравнить этот опыт с ним ни с чем другим.