Теперь, когда она добровольно отдала себя мне, я не буду спешить. На неё будут боготворить — так, как она того заслуживает. И само собой, никто другой больше не увидит то, что я собираюсь с ней сделать.
Эмбер
Ограничения, в которые он меня заключил, казались настолько же будоражащими, насколько и несправедливыми. Прикрепленные к каждому углу кровати, ремни полностью развели мои конечности, оставляя лишь крошечный диапазон для движений. Кожа въедалась ровно настолько, чтобы напоминать: я никуда не уйду, но это также означало, что я не могу прикоснуться к нему — и это уже сводило меня с ума. Каждый раз, когда я порывалась потянуться к нему, запястья обжигало болью от натяжения. Я знал, что всё дело в ремнях, затянутых прямо поверх марли, прикрывавшей мои раны.
Впрочем, всё это не имело никакого значения — не тогда, когда всё мое тело гудело от его близости. Обе его ладони медленно исследовали меня, скользя по коже и мягко массируя каждый участок, которого касались. Это действие было невероятно чувственным и неожиданно возбуждающим.
Именно этого я и хотела, когда решила бежать. Несмотря на все его попытки оставаться в той роли, которая, как он думал, была мне нужна, правда заключалась в том, что мне просто нужен был он сам.
За последние двенадцать часов он показал мне, кто он на самом деле, и я наконец окончательно разобралась в своих чувствах к нему. За всё то время, что он пробыл со мной, у него было множество возможностей воспользоваться моим положением. Он неоднократно мог обернуть мою уязвимость против меня самого — и не сделал этого. В те моменты его единственной целью было создать для меня безопасное пространство. Каждый раз, когда я ждала от него роли злодея, он поступал с точностью до наоборот.
На самом деле, всё, что я от него ощущала — это комфорт. Наш общий опыт никогда не заставлял меня закрывать глаза на его темные стороны. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, как он решает вопросы. Сайлас мог быть немного… чересчур, но он сделал всё для того, чтобы я всегда чувствовала себя защищенной. Именно это мой разум пытался донести до меня с самого начала. Да, он был далековато от нормы, но он был всем, чего я желала. Он дал мне возможность дышать в мире, где я всю жизнь задерживала дыхание.
Ни разу он не позволил своей досаде или гневу просочиться в то, как он обращался со мной. Я все ждала этого, рассчитывала на это — на миг, когда его контроль перерастет в жестокость. Я думала, что его сдержанность сорвется, и он напомнит мне, что на самом деле скрывается во тьме… но он был не таким.