Пока я наблюдала за ним краем глаза, Сайлас то и дело бросал на меня быстрые взгляды. Каждый длился едва ли секунду, после чего его внимание мгновенно возвращалось к дороге.
Я слегка повернула голову, разглядывая его в тусклом свете приборной панели. Слабый синеватый отсвет очерчивал край его челюсти и переносицу:
— Это ощущается странно, — произнесла я, описав рукой круг в воздухе между нами.
— Что именно?
Переменив позу на сиденье, я подобрала одну ногу под себя и откинулась на кожаную спинку за собой:
— Та часть, где мне, по-хорошему, следовало бы снова паниковать.
Одна темная бровь слегка приподнялась — едва заметно:
— Ты хочешь снова паниковать?
— Возможно, — пробормотала я в ответ.
Сайлас снова ушел в себя, сосредоточив внимание на расстилавшейся вокруг нас пустой пустыне.
И снова вернулось оно — то странное, едва уловимое напряжение, которое цеплялось за него с самого момента моего пробуждения. Я понаблюдала за ним краем глаза ещё пару секунд, прежде чем откинуть голову назад на спинку сиденья:
— На самом деле это зависит исключительно от тебя.
Это привлекло его внимание.
Темные, нечитаемые глаза скользнули в мою сторону, после чего снова вернулись к дороге:
— Ты чувствуешь панику прямо сейчас? — спросил он.
Я слегка пожала плечами, не сводя глаз с его профиля:
— Ох, даже не знаю, — произнесла я с наигранной насмешкой. — Вообще-то мне нравились твое общество и твой характер — до того, как тебя не подменили чуть более угрюмой версией. Эта мне не нравится, он какой-то отрешенный.
Едва слышный выдох вырвался у него через нос:
— Я прямо здесь.
— Ну да, конечно, — ответила я, снова переводя взгляд за окно.
Обычно у него всегда находилось что ответить — колкое замечание или сухая колкость. Его арсенал всегда был наготове, чтобы напомнить мне: провоцировать его — скверная идея. Но на этом разговор закончился. Не осталось ничего, кроме тишины, повисшей между нами.
В конце концов я решила её разбавить:
— Ты всех похищаешь или я какая-то особенная?
Короткий, тяжелый вздох вместо ответа дал мне понять, что он не одобряет мои попытки разрядить обстановку:
— Это не похищение. Ты попросила душ.
— Значит, я, может, единственная жертва, которой хватило ума попросить о базовых человеческих потребностях? И всё же мне нужно знать — я единственная, кого связали пластиковыми стяжками?
Руки Сайласа сжались на руле, костяшки пальцев побелели:
— Ты мне не жертва.
— Готова поспорить, у тебя есть накопительная карточка, — ухмыльнулась я лобовому стеклу, получая уже слишком много удовольствия от происходящего. — Похить десять девушек, одиннадцатая — бесплатно. Может, тебе стоило просто усыпить меня? Наверняка было бы проще.