Я ничего не могла поделать ни с этой ситуацией, ни с их чувствами, поэтому решила уйти на работу пораньше. Поднявшись, я направилась прямиком к двери, подальше от этого разговора. Бодхи попытался меня остановить, но у меня просто не было сил что-либо им объяснять. Стараясь не оглядываться, я помахала им на прощание и выскользнула за входную дверь.

Дорога до книжного магазина на редкость прошла в тишине, пока я пыталась переварить собственные мысли. В одной сфере своей жизни я прятала вещи, которые просто не могла объяснить своим соседям. В другой — я не просто провоцировала сталкера, а планировала его убийство. И хотя я любила, когда моя жизнь кипит, сейчас я была в шаге от того, чтобы ронять все тарелки разом и устроить грандиозный бардак.

Позволив мыслям свободно течь, я шагала по знакомому маршруту. Безопасная и предсказуемая часть моего дня — полная противоположность тому, с чем я столкнулась в последнее время. Налево у треснувшего тротуара, затем прямо мимо кафе, пока не покажется книжный. Моя рука непроизвольно поднялась к цепочке и замерла, ощутив лишь голую кожу. Пальцы слегка сжались, прежде чем я заставила себя опустить руку обратно, продолжая идти так, будто ничего не произошло.

Вот только кое-что определенно произошло.

Сайлас.

Я бы не удивилась, окажись он тем, из-за кого пропало украшение, — этот урод, заклеймивший меня черным перманентным маркером. Кулон был подарком Колби, но Сайлас, вероятно, и так это знал, потому он и исчез. Моя челюсть сжалась, когда я повернула за угол и в конце квартала показался книжный магазин. Обычно этого было достаточно, чтобы утихомирить тревогу внутри, но именно это меня и пугало — я будто больше не могла обрести покой после того, как узнала его.

Я замедлила шаг, подходя к книжному, и шагнула внутрь, чтобы начать смену. Сбросив сумку, я услышала голос Эдны из-за стойки:

— А вот и ты. Я уж думала, ты опоздаешь, учитывая, насколько ты у нас «надежная».

Я посмотрела на нее, но выдавливать улыбку не стала:

— Доброе утро, Эдна.

Она ничего не ответила, лишь смерила меня взглядом поверх своих очков-half-moon, а затем отвернулась с нахмуренным видом. Я смотрела ей вслед, пока содержимое моего желудка угрожало вырваться наружу. На долю секунды я всерьез задумалась о том, чтобы позволить всему этому выплеснуться прямо в её сторону.

Мне удалось подавлять тошноту ровно до тех пор, пока она не вышла, а колокольчик над дверью не оповестил о моем освобождении от её общества. Сложив руки на груди, я наклонилась и на секунду уткнулась лбом в деревянную поверхность стойки. Мое тело воспользовалось этой паузкой, чтобы доходчиво напомнить, как сильно оно злится из-за того, что мы так ничего и не поели. Из желудка вырвалось громкое урчание.