— Лада. — Денис встаёт, целует меня в левую щёку, потом в правую. Формально. Привычно. — Познакомься, Степан Юрьевич.

— Здравствуйте, — говорю я, и голос звучит ровно. Я умею это делать. Держать голос ровным, когда внутри всё перестраивается.

Мы садимся. Официант разливает воду. Степан Юрьевич раскрывает портфель, чтобы мы перешли прямо к делу.

— Степан Юрьевич — юрист, — произносит Денис, и что-то в его тоне заставляет меня выпрямить и без того четко вытянутый позвоночник. Вместо костей, у меня стальные стержни. — Мы поработали над нашим брачным договором. Добавили несколько новых пунктов. Нужна только твоя подпись.

Я беру бокал с водой. Подушечки пальцев не чувствуют холод хрусталя. Делаю глоток, потому что вдруг пересохло в горле.

— Что за пункты? — спрашиваю спокойно.

— Технические. Ты всё равно ничего не теряешь. — Он протягивает мне папку. — Просто подпиши.

Степан Юрьевич молча кивает. Его лицо не выражает ничего. Ни согласия, ни несогласия. Просто безэмоциональная маска. Это настораживает больше, чем любые слова.

— Дайте мне несколько минут, чтобы ознакомиться. — Говорю я, открывая первую страницу.

— Лада, там юридический язык, ты всё равно не разберёшься. — Его ладонь ложится на мою руку. Горячо. Тяжело. Как якорь. — Это формальность.

— Если формальность, у меня будет время прочитать.

Денис сжимает челюсть. Чуть-чуть. Едва заметно, но я замечаю. За пять лет я выучила его лицо лучше, чем собственное.

— Степан Юрьевич, — произносит он, наконец, — не могли бы вы нас оставить на пару минут?

Юрист кивает и исчезает в направлении бара с такой скоростью, словно только и ждал этой команды. Для него это слишком неловкая ситуация. Мы остаёмся вдвоём. Между нами папка с документами и пять лет жизни.

— Там есть пункт об имуществе, — говорит Денис, и голос уже другой. Мягче. Тот голос, от которого я когда-то теряла голову. — Часть активов переходит под моё единоличное управление на период реструктуризации. Временная мера. Это защита, Лада. Если кто-то захочет добраться до меня через тебя, то они не смогут.

— Или если кто-то захочет добраться до тебя через развод.

Тишина. Плотная, оглушающая, что я на мгновение теряюсь в пространстве.

— Что ты сказала? — голос у него тихий. Это хуже, чем когда он кричит.

— Я спрашиваю, что именно я подписываю? Это моё право.

— Ты подписываешь документ, который я прошу тебя подписать. — Он наклоняется чуть вперёд. — Я никогда не делал ничего против тебя. Никогда. Ты это знаешь.

— Знаю, — соглашаюсь я. И это правда. Но что-то не так, и это «что-то» сидит между лопаток холодной иглой и накручивает мои нервы.