— Тогда в чём проблема?
— Проблема в том, что ты привёз юриста на нашу годовщину.
Он моргает. Один раз. Второй. И, наконец, до него доходит какой сегодня день.
— Что?
— Сегодня пять лет, Денис.
Секунда. Две. Три. Что-то меняется в его лице. Едва уловимо, как тень от облака. Он знал. Или не знал? Я не могу прочитать его. Впервые за долгое время, у меня не получается.
Сердце колотится так, что, кажется, он его тоже слышит. Ладони влажные. По спине медленно ползут мурашки. Прямо от шеи вниз до самых лопаток, и падает в пустоту.
Я встаю. Я не была готова к такому повороту событий. Становится не по себе от такой встрече.
— Лада. — Он тоже встаёт, и теперь мы стоим друг напротив друга. Он на голову выше. От него пахнет тем парфюмом, который я сама выбрала ему год назад, и это невыносимо. — Документы нужны сегодня.
Документы? Они оказывается важнее, чем то, что сейчас между нами пролегла огромная трещина.
— Тогда нам обоим придётся пережить разочарование, — говорю я.
И впервые за весь вечер, улыбаюсь ему. Спокойно. Почти мирно.
Потому что одно я знаю точно: когда мурашки не уходят, подписывать ничего нельзя, как бы не давил на меня муж.
Глава 2
Папка лежит передо мной на белоснежной скатерти, и это выглядит почти издевательски. Хрусталь, розы, мягкий свет, и юридические документы между приборами для рыбного блюда.
Я читаю.
Денис сидит напротив, и молчит. Не притрагивается к вину. Не смотрит по сторонам. Смотрит на меня напряженно, тяжело, не отрываясь, и я чувствую этот взгляд физически, как давление на грудную клетку. Как будто он может взглядом заставить меня перелистывать страницы быстрее.
Подписать не читая. Улыбнуться и отпустить этот вечер туда, где ему место, в папку с пометкой «формальности». Но я упряма, именно сегодня, к счастью это или на беду…
Я читаю медленно. Каждая буква, запятая, я будто чувствую неладное.
Степан Юрьевич вернулся за стол после короткой паузы и теперь сидит чуть в стороне с бокалом минеральной воды. Делает вид, что его здесь нет. Это у него получается плохо.
Первая страница. Вторая. Стандартные формулировки, сухой язык, длинные предложения, в которых смысл прячется между причастными оборотами.
Я переворачиваю третью страницу.
И здесь пальцы холодеют. Внутри что-то надорвалось, не больно, но я почувствовала.
Пункт седьмой. Раздел третий.
Я перечитываю его раз. Другой. Слова не меняются. Они просто стоят на своих местах, аккуратные и безжалостные, громкие, как приговор, зачитанный ровным голосом.
Обязательство о взаимной верности — исключено.
Я не поднимаю глаза. Пока не поднимаю. Мне нужна секунда. Одна секунда, чтобы лицо осталось спокойным, и меня не выдали нервы. Чтобы ни один мускул не дрогнул. Потому что Денис смотрит. Он всегда смотрит в самый неподходящий момент. Словно хищник, который чувствует, когда добыча останавливается, замедляется, и тогда ее можно сцапать в острые когти.