Оказывается, таких моментов немало, если покопаться в памяти.

Я говорила себе, что он просто такой. Закрытый, занятой, сложный. Но мой.

Папка лежит между нами, и в ней чёрным по белому написано: не мой.

— Что ты молчишь? — спрашивает он.

— Думаю.

— О чём?

— О том, — говорю я медленно, — что ты пригласил меня в ресторан в нашу годовщину. Привёз юриста. И хочешь, чтобы я подписала документ, который даёт тебе право на всё и не обязывает ни к чему. -- Он не отвечает. Ждёт. — Это красиво выстроено, Денис.

— Это честно выстроено, — поправляет он.

— Для кого?

Жила вдоль его скулы чуть обозначается. Секунда, одна, и снова гладкая кожа, спокойное лицо. Он умеет это. Лучше, чем кто-либо из людей, которых я знаю.

— Ты под моей защитой, — говорит он. — Это не изменится. Всё остальное, просто корректировка условий.

— Корректировка условий, — повторяю я тихо. — Ты говоришь о браке, как о договоре аренды.

— А ты разве нет?

И вот здесь я получаю удар в солнечное сплетение. Точный, выверенный, под рёбра.

Потому что я нет. Я никогда не думала о нас как о договоре. Может быть, в этом была моя ошибка с самого начала.

Я смотрю на папку. На его руки на столе. Спокойные, неподвижные руки человека, который уже всё решил. На Степана Юрьевича, который всё ещё изучает бокал.

Молчание.

— Я не подпишу это, — говорю я. — Если тебе нужна эта свобода, тогда развод. Оформим честно.

Степан Юрьевич, который всё это время тихо сидел в углу с телефоном, вдруг оживляется. Достаёт ручку. Я чувствую, как тошнота подкатывает к горлу.

И тут Денис бьёт ладонью по столу.

Звук резкий, но я не шелохнулась.

Он смотрит на меня. Глаза покраснели. Вдоль скулы пульсирует жила. Это не тот Денис, который целовал меня в ресторане. Это другой. Настоящий.

— Нет, — говорит он тихо, но жёстко. — Хватит истерить. Развода не будет. Не глупи.

Он никогда меня не любил.

Это была сделка с самого начала. Я просто не читала мелкий шрифт.

Он пользовался мной.

— Ты думаешь, тебе есть куда идти? — говорит он, и теперь в голосе что-то новое. Не злость. Хуже, уверенность. — Без меня у тебя нет ничего, Лада. Ни репутации, ни денег, ни защиты. Я сделал тебя той, кто ты есть сейчас. Ты это знаешь.

— Я знаю, — говорю я. — И именно поэтому не подпишу.

— Ты подпишешь. — Он откидывается на спинку стула. Буря внутри него гаснет так же быстро, как вспыхнула. Это пугает сильнее крика. — Просто не сегодня. Скоро сама поймёшь, что я предложил тебе лучший выбор.

Я смотрю на папку. На его руки, лежащие на столе. Спокойные, уверенные руки человека, который не привык проигрывать.