Бумага тёплая от его рук. Я держу папку двумя руками не раскрывая. Не потому, что боюсь прочитать, я уже знаю, что там. Я держу её и думаю о том, как странно устроена боль: она приходит волнами, и в промежутках между ними кажется, что уже всё, что уже не больно, что ты адаптировалась. А потом снова. Тяжелее. Точнее. Он умеет выбирать момент. Всегда умел.
— До утра. — Голос сухой, деловой. — Подписываешь — счета будут разморожены, открытие в срок, никаких войн. Не подписываешь, я тебя предупреждал. Дальше сама.
— Меня не будет до утра, — говорит он. — Не жди.
— Я даже не думала тратить своё время, — отвечаю я спокойно, — на то, чтобы думать о тебе.
Он смотрит на меня секунду. Потом выходит.
Дверь закрывается.
Я слышу, как заводится машина. Как удаляется звук мотора. Как тишина возвращается обратно в дом, медленно, по кусочкам.
Смотрю на папку в своих руках.
Пальцы сжимают её так, что белеют костяшки.
В голове всплывает голос Марины Сергеевны. Спокойный, деловой, без лишних слов: «По статье 140 суд может наложить арест...» Значит, он может. Значит, я тоже могу. Значит, это не тупик, а развилка и я стою на ней прямо сейчас, с этой папкой в руках, в тишине, которая пахнет чужими духами и пятью годами лжи.
Страха почти нет.
Только холод…
Глава 15
Денис так и не появился.
Утром я проснулась в пустом доме, в пустой спальне, с папкой на прикроватном столике. Там, куда положила её вчера, так и не открыв. Лежала несколько минут, смотрела в потолок. Ждала, пока внутри что-нибудь скажет, подскажет, как действовать дальше.
Ничего.
Встала. Умылась. Собралась на работу. Взяла папку машинально, не думая, просто сунула в сумку вместе с телефоном и ключами. Будто она сама попросилась.
Папку я так и не открыла. Вчера было противно. Сегодня ещё противнее. Я примерно знаю, что там написано. Знаю, на сколько лет и на какую сумму он меня оценил. Два года красивой лжи, упакованной в юридические формулировки. Два года, чтобы выглядеть семейным человеком перед нужными людьми. И не одной строчки о том, что я живая и у меня есть чувства.
Зачем читать, если и так всё ясно.
В ресторане тихо. До открытия ещё четыре часа. Артём придёт позже, остальной персонал к обеду. Сейчас здесь только я, приглушённый свет над баром и запах свежей штукатурки, который я уже почти перестала замечать.
Сажусь за круглый стол в центре зала. Тот самый, который выбирала дольше всего. Из-за ножек, из-за диаметра, из-за того, как он встанет относительно окна. Сейчас сижу за ним и смотрю в одну точку на стене, где ещё нет ни картины, ни светильника. Просто белая штукатурка.