В голове тревожная тишина. Еще вчера я знала, что делать, у меня было решение, а сегодня уже новые обстоятельства заставляют сомневаться в нем.

Вчера у Марины Сергеевны всё казалось ясным. Арест активов. Статья 140. Шаг, ещё шаг, и ещё. А сегодня я сижу здесь, держу в руках нераскрытую папку, и внутри, будто кто-то качнул маятник не в ту сторону. Назад. Туда, где неудобно и темно, и совсем нет почвы под ногами.

Я не сразу слышу стук за спиной.

Потом, ещё раз, уже требовательнее.

Оборачиваюсь к входной двери.

За стеклянной дверью стоит девушка. Брюнетка. Стильный костюм цвета пыльной розы, изящная сумочка через плечо, безупречный макияж в одиннадцать утра. Она ловит мой взгляд и стучит снова, более уверенно, будто привыкла, что перед ней все двери открываются сразу.

Встаю. Иду к двери. По дороге пытаюсь вспомнить лицо. Оно знакомое, но откуда, не могу вспомнить. Пока не открываю ей дверь.

Она терпеливо улыбается, почти ласково, но это заставляет меня напрячься. Незнакомка, чуть растерянно поправляет волосы и скрещивает руки на груди.

Открываю.

— Влада, здравствуйте. Вы меня, наверное, не помните…

— Почему же, помню.

Стоило увидеть её вблизи, а не через стекло, и картинка из клуба встаёт перед глазами с безжалостной чёткостью. Тёмные волосы, рассыпанные по обнажённому плечу. Рука на его бедре. Взгляд, в котором было лёгкое любопытство и что-то похожее на торжество. Вот оно. Торжество. Сейчас оно никуда не делось, просто переоделось в розовый костюм.

— Меня зовут Лера, — говорит она, и в голосе больше нет ни тени неловкости. Не одного признака того, что она понимает, кем является в этой истории.

Все банально, она любовница моего мужа.

Или понимает, и это её совершенно не беспокоит.

— Я знаю, кто вы, — говорю я ровно. — Не знаю только, что вы здесь делаете.

— Можно войти? — Она уже шагает внутрь, не дожидаясь ответа.

Я не успеваю ни согласиться, ни отказать. Понятно, что в этой ситуации логичнее второе. Она просто входит, так легко, будто это ее пространство. Огибает меня так, словно я мебель, что стоит в неудобном месте, и преграждаю путь. Проходит в центр зала, осматривается медленно, с искренним любопытством, поворачивая голову от бара к окну, от окна к потолку, к гончарным тарелкам на полке.

— Красиво, — говорит она негромко, и в голосе слышится неожиданная теплота. — Я так и не побывала здесь. Всё как-то не складывалось.

Что-то в этой фразе задевает острее, чем должно. Ресторан, который я строила три года, в который вложила всё, что умею. А она говорит о нём как о месте, куда просто не дошли ноги. Как о кафе по дороге.