На самом деле, мне не все равно. Просто я уже устала от новых ударов. От новых проблем. Я научилась сдерживать эмоции. Подавлять то, что меня действительно сильно и больно задевает. Но это все копится внутри. Слой за слоем, и в конечном итоге меня это раздавит.

— Это означает, что любая крупная финансовая операция от вашего имени теперь требует судебного согласования. — Пауза. — Он также подал запрос на инвентаризацию вашего совместного имущества. Включая оба ресторана.

Горло неожиданно и сильно сдавливает, словно невидимая рука сжалась на моей шее.

— Он не имеет к ресторанам никакого отношения. Они открывались на мои средства до брака.

— Частично до брака, — говорит она осторожно. — Часть вложений шла уже в период совместной жизни. Его адвокаты это нашли. Они очень тщательно работают, Лада. Отрабатывают каждую копейку.

Я ставлю чашку на подоконник. Немного резко для простого действия. Кофе плещется через край, оставляет тёмное пятно на белой краске. Я смотрю на это пятно и думаю о том, что надо вытереть. Потом думаю, что это последнее, о чём стоит беспокоиться прямо сейчас.

— Буду у вас через час, — говорю я.

В офисе Марины Сергеевны бумаги уже разложены. Она ждёт меня. Максимально собранная, острая, с тем выражением лица, которое я научилась читать за эти недели. Это не тревога. Это концентрация человека, который видит проблему и уже ищет в ней слабое место.

Я сажусь. Слушаю.

Денис работает по всем фронтам одновременно, и это, пожалуй, самое страшное. Не каждый отдельный удар, а их количество. Их ритм. Частотность. Они идут один за другим, не давая выдохнуть, не оставляя паузы, в которую можно было бы собраться с духом и силами.

Ходатайство об ограничении операций — раз.

Запрос на инвентаризацию — два.

Его адвокаты направили в суд характеристику. Соседи, коллеги, какие-то люди, чьих имён я не знаю, все говорят одно и то же. Что я эмоциональна, нестабильна. Что у меня перепады настроения. Что он годами терпел и поддерживал меня как мог.

Заботливый муж.

Измученный заботливый муж.

— Кто эти люди? — спрашиваю я, пробегаясь глазами по списку фамилий.

Марина Сергеевна смотрит на меня.

— Некоторые — это реальные знакомые. Которым, по всей видимости, позвонили и объяснили, что нужно сказать. Некоторых, я проверяю.

Я сижу и чувствую, как что-то внутри медленно, очень медленно начинает сжиматься. Напряжение растет. Затягивается тугой спиралью, до упора. И это не от страха. От масштаба. Он выстраивал это не одну неделю. Планомерно, методично, пока я жила рядом и думала, что понимаю, с кем живу.