Марина Сергеевна позвонила в пятницу утром и сказала.

— Его адвокаты готовы обсуждать условия.

— Я не претендую на всё, — сказала я. — Мне нужно моё. Рестораны, счета, репутация. И чтобы он оставил меня в покое.

— Это реалистично, — ответила она. — Думаю, он согласится.

Он согласился.

Ещё неделя переговоров. Спокойных, почти скучных после всего, через что мы прошли. Адвокаты говорили между собой, цифры менялись, формулировки уточнялись. Я читала каждую строчку, на этот раз без спешки, без давления, без юриста напротив и конверта на тумбочке. Просто читала и говорила да или нет.

Завтра подписываем.

И вот сегодня вечером я сижу в своём ресторане. В том, который едва не потеряла, который выжил несмотря на проверки и штрафы, и заморозки, и думаю о том, что, кажется, это правда заканчивается. Не больно. Не со взрывом. Просто заканчивается.

Березин приходит в восемь.

В тёмном пиджаке, белая рубашка, без галстука. Та самая небрежная элегантность, к которой я давно привыкла и которую давно перестала делать вид, что не замечаю. Он приносит шампанское в запотевшей бутылке и ставит на стол.

— Завтра подписываете? — спрашивает он, садясь напротив.

— Завтра, — говорю я.

Он смотрит на меня. Долго, внимательно, с теплотой во взгляде, которая никуда не испаряется. Ни в деловых разговорах, ни в трудные дни, ни сейчас, когда трудные дни почти позади.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит он. — Не так, как месяц назад.

— Месяц назад я выглядела как человек, которого давят со всех сторон.

— Сейчас выглядишь как человек, который выстоял.

Я улыбаюсь. По-настоящему. Не та вымученная улыбка, которую я держала на лице для внешнего мира все эти недели, а настоящая, живая, немного усталая, но своя. Он чувствует меня, и то, когда я пытаюсь спрятаться.

— Это твоя заслуга, — говорю я.

— Наша, — поправляет он. — Ты сделала не меньше.

Разливает шампанское. Мы чокаемся. Выходит, негромко, почти интимно в этой тишине зала, где приглушённо играет музыка и горят свечи. Артём постарался сегодня. Накрыл один столик у окна, поставил закуски, включил правильный свет. Я ничего не просила, это его инициатива.

Мы говорим. Разговор течет легко, без срочности, без тем, которые нужно обязательно решить прямо сейчас. Он рассказывает что-то смешное про встречу с Рябининым, я рассказываю про Артёма, который на прошлой неделе придумал новое блюдо и заставил весь персонал пробовать его в шесть утра. Березин смеётся. Тихо, настоящим смехом, без светской шелухи.

Я думаю, вот. Вот так оно должно быть.

В какой-то момент музыка меняется. Становится медленнее, мягче. Березин встаёт, протягивает мне руку.