Я молчала, глядя на него, и видела, как у него побелели костяшки пальцев на коленях.

— Я знаю, что ты не знал, — сказала я наконец. — Если бы знал, ты бы не стал подписывать лист о приеме Кати Шум как альфа стаи. Если бы знал, ты бы не колол мне дрова два месяца подряд. Если бы знал, ты бы не подписал долговую тетрадь как свидетель долга. Если бы знал, ты бы не поехал со мной в Заречную пешком на полверсты сзади. Ты бы не стал у ворот говорить Брону, что ты мой работник и мой хозяин, пока стоишь в моем дворе.

Он молчал.

— Но ты знал, что совет давит на меня, и молчал, — сказала я. — Ты знал, что Брон хочет отозвать мою лицензию, и молчал. Ты знал, что Вера собирает мои рецепты в папку, и молчал. Потому что тебе было удобно. Удобство это тоже долг, Глеб.

— Да, — сказал он. — Я знаю.

— Я не прошу тебя за этот долг расплатиться, — сказала я. — Долг не закрывается словами. Он закрывается делом. Ты колол дрова два месяца. Ты носил воду. Ты мыл за собой посуду. Ты сложил дрова в поленницу без спроса. Ты поставил замок на сенях, чтобы я слышала, как открывают дверь. Ты впустил Марьяну в мой дом. Ты отдал Марту мне, когда она сама захотела уйти. Ты при мне ничего не приказал ни одному человеку. Это много. Это больше, чем я ожидала.

Он смотрел на меня, и я видела, как у него на скулах проступил румянец.

— Но ты не отдал мне право на метку, — сказала я. — Метка истинности, которую совет подделал, не моя. Она поддельная с обеих сторон: и твоя, и моя. Ее снимут, когда приедет Марьяна. Вязь на моем запястье спадет. Волчица, которую я держу под печатью шесть лет, наконец войдет в сон.

— Я не прошу тебя вернуть метку, — сказал он. — Я не прошу тебя снова стать моей женой. Я не прошу тебя звать меня по имени при людях. Я не прошу тебя спать со мной в одной постели. Я прошу тебя разрешить мне остаться рядом.

— Рядом это как? — спросила я.

— Сторожить лечебницу ночью у забора, — сказал он. — Носить воду. Колоть дрова. Помогать Дарине, когда она привезет больного. Встречать Брона у ворот, если он вернется. Ставить свою печать рядом с твоей, если совет попросит подпись свидетеля. Молчать, когда ты велишь молчать. Уходить, когда ты велишь уйти. Приходить, когда ты позовешь.

— Это не условия сделки, — сказала я. — Это приговор. Ты бывший альфа северной стаи. Ты был главой совета, у тебя был голос. Тебя выжгут из стаи, если ты подпишешь как свидетель развода. У тебя не останется ни дома, ни имени, ни права входить в ворота Ардена.

— У меня есть сапоги и полушубок, — сказал он. — Этого хватит.