Вера остановилась у порога. На ней было серое платье, какое носят вдовы или советницы, желающие выглядеть вдовами. В руках она держала тонкую книгу в кожаном переплете — реестр ремесла гильдии травниц. Я узнала обложку: такая же стояла в кабинете Глеба, пока совет не забрал ее на хранение.

— Лада Рейн, — начала Вера голосом, от которого хотелось вымыть уши. — Старейшина Олег Брон уполномочил меня проверить ваше право на лечебную практику. Поступила жалоба от деревни Моховая, что вы приняли пациента без внесения его имени в реестр гильдии.

Я медленно отложила перо.

— Какого пациента?

— Полукровку Степка. — Вера раскрыла книгу на заложенной странице. — Запись о лечении отсутствует. По уставу гильдии, это нарушение пункта четвертого, карается отзывом лицензии.

Никита кашлянул. Совет действовал за спиной отсутствующего Глеба, и каждый час промедления стоил мне бумаг.

Я подошла к сундуку, откинула крышку и достала свой кожаный реестр — тот самый, который вела шесть лет в этом доме. Пролистала до нужной страницы, развернула на столе так, чтобы советники могли видеть запись.

— Степко, полукровка, подобран у ручья у границы. Принят мной в ночь на четырнадцатое число. Запись сделана в присутствии Марты, моей помощницы. — Я подняла глаза на Веру. — Подпись свидетеля внизу страницы. Если гильдия требует дополнительной отметки, я внесу ее сегодня до полудня.

Вера склонилась над реестром. Я видела, как она ищет любую неровность в записи, любую зацепку. Не найдет: я шесть лет писала этим пером и знала, как вывести букву, чтобы она не расплылась.

— Это не освобождает вас от проверки, — сказала Вера, выпрямляясь. — Совет стаи назначает комиссию. До окончания проверки вы обязаны прекратить прием больных и передать ключи от траворезной.

Никита шагнул вперед.

— По какому праву? Лицензия выдана вольницей, совет стаи не имеет полномочий на отзыв. Передача ключей возможна по решению поверенного суда, а не по записке старейшины.

Вера повернулась к нему. На ее лице мелькнула тень — не злость, а усталость человека, который привык, что его слово закон.

— Никита Рой, ваша канцелярия не имеет отношения к внутреннему уставу стаи.

— Имеет, — ответил Никита, — когда стая нарушает вольную грамоту тысяча шестого года. Пункт второй: ремесленная практика на граничной земле регулируется вольницей, а не советом стаи. Я могу зачитать полностью.

Советники переглянулись. Один из них — постарше, с седыми бакенбардами — отступил на полшага. Второй держался, но я видела, как он перебирает пальцами край плаща.

Вера не уступила. Она достала из-за пазухи сложенный вчетверо лист с красной печатью.