Скромные похороны прошли быстро. Поселок Лесные Ключи умел провожать своих незаметно, без лишней помпы. А на следующий день после погребения, в свой законный выходной, я шагнула через порог местной нотариальной конторы.

Кабинет нотариуса Ильи Борисовича располагался на первом этаже серого административного здания. Здесь пахло дешевым растворимым кофе, перегретым пластиком старого принтера и бумажной пылью. Сам Илья Борисович, грузный мужчина с одышкой, долго листал пухлую папку, прежде чем поднять на меня глаза поверх очков.

- Ситуация прозрачная, Анфиса Андреевна, - он кашлянул, перекладывая листы. - Прямых наследников у Зои Ильиничны не обнаружено. Дом, участок и библиотека по закону отойдут в собственность муниципалитета, так как завещания на недвижимость она не оставила. Процедура стандартная. Но...

Он замолчал, грузно поднялся со скрипнувшего кресла и подошел к тяжелому металлическому сейфу в углу кабинета. Лязгнул ключ.

- Но за два месяца до кончины она оформила у меня целевое душеприказное распоряжение касательно одной личной вещи, - продолжил нотариус, возвращаясь к столу.

В его руках был плотный почтовый конверт. Он вскрыл его канцелярским ножом и выложил на столешницу старинный, потемневший от времени железный ключ со сложной бородкой и официальную гербовую бумагу.

- В распоряжении указано четко, - он зачитал текст, и я почти физически услышала хриплый, каркающий голос старухи: - "Передать процедурной медсестре Спицыной Анфисе Андреевне ключ от нижнего ящика моего дубового шкафа и право забрать то, что в нем лежит. У нее сейчас руки пустые, пусть займет делом, чтобы не сгнить".

Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Эта мертвая женщина даже с того света умудрилась отвесить мне отрезвляющую пощечину.

- Распишитесь вот здесь, пожалуйста. Соседка отдала мне ключи от входной двери, можете взять их и пройти в дом прямо сейчас, пока мы не начали официальную опись имущества, - нотариус пододвинул ко мне журнал выдачи, тактично не комментируя странную формулировку покойной.

Я взяла железный ключ. Он хранил в себе плотную, ледяную стылость сейфа. Выйдя от нотариуса, я направилась прямиком на Купеческую улицу.

Дом встретил меня глухой, стылой тишиной. Я миновала сени, прошла в главную комнату, где еще недавно стояла кровать Зои, и остановилась перед тем самым массивным дубовым шкафом. Дерево почернело от времени. Я вставила ключ в скважину нижнего ящика. Механизм, несмотря на возраст, сработал безупречно, с мягким, маслянистым щелчком.

Внутри, на дне ящика, лежала прямоугольная, потемневшая металлическая шкатулка. Стертые углы, грубые заклепки по бокам, потускневшая латунная защелка. Я достала ее. Она оказалась неожиданно тяжелой. Опустив находку на дно своей прочной холщовой сумки-шоппера, я заперла дом и вышла на улицу.