А затем мой взгляд медленно скользнул с лица инспектора вперед. На водительское место. В замке зажигания тускло поблескивала связка ключей - Слава бросил машину на своей территории и не стал их забирать.
Но в УАЗе было темно, холодно и пахло бензином. Сотовой связи здесь, в закрытом секторе тайги, не существовало в принципе. Слава со своей спиной не сможет даже нажать на педаль сцепления, не говоря уже о том, чтобы крутить тяжелый руль на лесовозной колее.
Я смотрела на голый металлический пол машины. Из него торчали три длинных, увенчанных черными пластиковыми набалдашниками рычага. Жесткая, кондовая механическая коробка передач и раздатка. Механизм, к которому я не прикасалась больше двадцати лет, с тех самых пор, как мы с Валентином продали наши старые "Жигули".
Но самое страшное находилось чуть ниже. Под рулевой колонкой блестели три тугие, железные педали. Сцепление, тормоз, газ.
В груди образовался холодный, звенящий вакуум. Спасти нас обоих из замерзающего осеннего леса теперь мог только один человек. И этот человек прямо сейчас с ужасом осознавал, что давить на тугие педали тормоза и газа ему придется изувеченной, распухшей правой ногой, на которой не было даже ботинка - только шерстяной носок и медицинский бинт.
Глава 11: Чай с дымком
Двадцать лет назад, когда мы с Валентином продали наши старенькие "Жигули", я мысленно перекрестилась и пообещала себе больше никогда в жизни не садиться за руль автомобиля с механической коробкой передач. Мне всегда казалось, что три педали для двух человеческих ног - это анатомическая насмешка. Но сейчас, сидя в промерзшей, пропахшей бензином и старым пластиком кабине милицейского УАЗа, я поняла, что настоящая насмешка выглядит иначе. Настоящая насмешка - это когда тебе нужно вести тяжелую машину по размытой лесовозной колее, а твоя правая нога представляет собой пульсирующий от боли кусок мяса, туго стянутый эластичным бинтом поверх сырого шерстяного носка.
Я вцепилась побелевшими пальцами в тонкий, скользкий руль. Здоровая левая нога легла на педаль сцепления. Она сопротивлялась так, словно под ней была спрятана тугая рессорная пружина. Я выжала ее до упора. Правая рука схватилась за длинный рычаг коробки передач, увенчанный черным набалдашником, и с усилием воткнула первую скорость. Механизм отозвался глухим металлическим лязгом.
Оставалось самое страшное. Правой ногой нужно было нажимать на газ и тормоз. Сгибать голеностоп было физически невозможно - сустав раздуло, и малейшее движение связок отдавало в мозг режущей, слепящей вспышкой. Я сцепила зубы до скрипа, выпрямила правую ногу в колене и надавила на педаль жестким основанием пятки, работая всей конечностью как деревянным протезом.