- Машина... - сипло выдавил Слава сквозь плотно сжатые челюсти. - Метров двадцать прямо по колее.

Двадцать метров. В обычных условиях - секундная пробежка. В нашей ситуации - полноценный марш-бросок через ад. Я понимала, что физически не смогу поднять или понести на себе стокилограммового, обмякшего инспектора. И он это понимал.

- Ползем, Донцов. На локтях, - скомандовала я. - Я буду направлять таз, чтобы спину не перекрутило. Давай!

Это была грязная, изматывающая, сугубо физиологическая работа. Слава впивался пальцами в жесткие корни папоротника, подтягивая свое тело на руках, волоча за собой отказавшие ноги. Я двигалась рядом, фактически на четвереньках. Здоровое левое колено глубоко уходило в сырую землю, а правая нога, в разрезанном ботинке и тугом эластичном бинте, была поджата - каждое случайное касание земли отзывалось в мозгу слепящей вспышкой. Тяжелая холщовая сумка с термосом безжалостно била меня по бедру в такт рывкам. Мой светлый вельвет брюк и серый свитер крупной вязки превратились в грязные, намокшие половые тряпки, пропитанные ледяной жижей. Я тяжело, со свистом задыхалась, упираясь ладонями в плотный брезент его штормовки, задавая вектор движения. Природа вокруг оставалась абсолютно равнодушной к нашим усилиям - тайга просто наблюдала из чернильной темноты, гудя ветром в кронах кедров.

Мы добрались до старого УАЗа, когда мои легкие уже горели огнем. Я дернула тугую, холодную металлическую ручку задней двери. Буран запрыгнул в салон первым, забившись в дальний угол.

Слава из последних сил подтянулся на руках, хватаясь за пластиковую петлю над дверным проемом, и ввалил верхнюю часть туловища на дермантиновое сиденье. Дальше предстояло самое сложное. Я обхватила его тяжелые, обутые в массивные ботинки ноги, стиснула зубы до скрипа в челюстных суставах и, напрягая спину, затолкнула их внутрь.

Я захлопнула дверь и включила тусклый салонный плафон.

Щелчок замка сработал как граница двух миров. Шум леса, гул ветра и враждебная темнота остались снаружи. Внутри пахло бензином, промерзшим пыльным дермантином и мокрой собачьей шерстью. Эта тесная металлическая коробка внезапно показалась самым безопасным местом на планете.

Я стянула с плеча свою грязную сумку. Мои руки дрожали от перенапряжения мышц, но пальцы действовали с абсолютной, мышечной памятью. Я расстегнула молнию и достала плотный пластиковый зип-пакет. В нем лежали ампулы, которые я сунула на дно еще дома, собираясь в лес - просто старая привычка медика всегда иметь при себе экстренный запас.

Надорвав упаковку, я достала влажную спиртовую салфетку.