В моих руках лежало будущее Валентина. Его бессмертие. И теперь только я решала, что с ним делать.
Глава 6: Тысяча пельменей
Двадцать пять лет правильного, выверенного брака не выветриваются из подкорки за несколько дней. Они въедаются в нейроны, в саму структуру мозга, превращаясь в безусловный, стальной рефлекс, как у знаменитой собаки физиолога Павлова. Видишь то, что необходимо мужу - несешь это мужу. Помогаешь, страхуешь, подставляешь плечо. Я сидела за кухонным столом, освещенная только теплым, локальным светом настольной лампы, смотрела на пожелтевшую кальку с заветным крестиком и думала только об одном: Валентин искал эту заимку последние десять лет. Он просиживал штаны в пыльных архивах, собирал слухи, тратил отпуска на поездки по глухим деревням.
Если я сейчас отдам ему эти чертежи, он поймет, насколько я лучше, выше и благороднее всей этой его новой, суетливой пластиковой жизни. Он оценит мой поступок.
Моя правая рука, привыкшая находить тончайшие, ускользающие вены исключительно на ощупь, сама потянулась к лежащему на скатерти смартфону. Пальцы безошибочно открыли список контактов. Короткое слово "Валя". Нажать на зеленую трубку. Поднести прохладный пластик к уху.
Гудки шли долго, вязко, пробиваясь сквозь монотонный шум осеннего дождя за окном. Я успела представить, как он ответит своим спокойным, бархатным голосом, как удивится моему звонку, как спешно приедет за бумагами, опустив глаза в пол от чувства вины.
Щелчок соединения разбил эту уютную, жалкую иллюзию в мелкую крошку.
В динамик телефона с оглушительной силой ударили тяжелые, агрессивные басы электронной клубной музыки. Звук был таким плотным и низким, что казалось, он вибрирует у меня прямо в зубах. На заднем фоне кто-то громко кричал, звонко билось стекло, и сквозь этот первобытный городской хаос пробивался высокий, заливистый, абсолютно беззаботный женский смех. Смех Инги. Она не просто разрушила мой дом, она сейчас, в эту самую минуту, наслаждалась жизнью в каком-то дорогом заведении, демонстрируя моего мужа своим друзьям.
- Слушаю? - голос Валентина прозвучал приглушенно и как-то неестественно высоко. Он явно отвернулся от собеседников, прикрывая микрофон ладонью. Затем кому-то в сторону, с совершенно незнакомой мне, заискивающей и фальшивой интонацией добавил: - Да-да, Эдуард, одну минуту, я сейчас вернусь к нашему разговору по проекту!
Он снова вернулся ко мне, и в его тоне скользнуло глухое, откровенное раздражение человека, которого оторвали от важного праздника:
- Анфиса? Что-то срочное? Я вообще-то сейчас сильно занят, мы с нужными инвесторами обсуждаем выставку...