Вытеревшись насухо жестким вафельным полотенцем и надев чистый, мягкий домашний костюм из хлопка, я вернулась на кухню. Желудок сводило жестоким, первобытным голодом. Никаких салатных листьев, зеленых смузи или диетических йогуртов. Моему истощенному телу требовались чистые, понятные калории и белок для восстановления порванных связок.
Я открыла морозильную камеру и достала пластиковый поддон с теми самыми идеальными пельменями, которые лепила всю ночь неделю назад. Закинула щедрую порцию в кипящую, подсоленную воду, бросила два листа лаврушки и несколько горошин душистого черного перца. Кухня мгновенно наполнилась густым, домашним, до боли понятным ароматом горячего мяса и специй.
Я ела жадно, методично пережевывая каждый кусок, чувствуя, как спасительное тепло разливается по венам, возвращая меня к жизни. Запила поздний ужин горячим крепким чаем и проглотила таблетку сильного противовоспалительного анальгетика из своей рабочей аптечки. Фармакология начала действовать через пятнадцать минут, уводя пульсирующую боль в лодыжке на безопасный, терпимый фон.
Опираясь на рябиновую палку, я выключила свет на кухне. В темном коридоре мой взгляд упал на оставленную у входа сумку. Из ее открытого зева торчал кусок качественной итальянской кожи - остаток моего правого городского полусапожка, который Слава Донцов вчера вечером безжалостно разрезал своим охотничьим ножом на дне оврага, чтобы высвободить распухший сустав.
Я смотрела на этот испорченный, нелепый предмет обуви. Моя старая, удобная городская броня была уничтожена физически. В этих сапожках было хорошо ходить на работу в чистую поликлинику или за эклерами в кондитерскую, но они чуть не стоили мне жизни там, за границей ровного асфальта. Чтобы выжить в следующие выходные на крутой таежной тропе рядом со старшим лесинспектором, мне нужна была совершенно новая шкура.
Завтра понедельник. У меня законный выходной после тяжелых смен в процедурном кабинете. И я знала, что с самого утра, игнорируя хромоту, я поеду в город, в специализированный спортивный магазин, и куплю себе настоящие, тяжелые треккинговые ботинки с мембраной и жесткой фиксацией голеностопа. Мое тихое пенсионерское дожитие официально отменяется.
Глава 15: Сброс старой кожи
- Вам, наверное, для неспешных парковых прогулок? Отдел для активных пенсионеров и палочки для скандинавской ходьбы у нас на втором этаже, - голос молодого консультанта с модной асимметричной стрижкой источал заученную, гладкую снисходительность.
Он смотрел на меня сверху вниз, явно оценивая платежеспособность и целесообразность траты своего драгоценного времени. Я стояла посреди огромного, залитого резким белым светом зала специализированного аутдор-центра в городе. Мой внешний вид действительно располагал к поспешным выводам. Чтобы добраться сюда утром понедельника на такси, мне пришлось надеть самые широкие и бесформенные джинсы из своего шкафа - только их штанина смогла налезть на раздутую, туго замотанную эластичным бинтом лодыжку. На левой ноге красовался привычный осенний туфель, а на правой - старая, стоптанная кожаная мокасина, у которой я безжалостно смяла задник, превратив ее в подобие шлепанца. В правой руке я крепко сжимала суковатую рябиновую трость, вырубленную Славой Донцовым в лесу.