— Что семинария?

— Научился готовить в семинарии, — пояснил я. — Там были дежурства по кухне. Мы по очереди подряжались содействовать поварам. И картошку чистили, и посуду мыли. У меня неплохо получалось помогать и с готовкой, так что мне часто доверяли участвовать в процессе приготовления семинарских завтраков, обедов и ужинов.

Настя задумчиво кивнула, словно получила ответ на давно интересующий вопрос.

— Полезные навыки. Житейские, — заключила она.

Мы еще какое-то время молчали, а потом девушка произнесла:

— Михаил должен прийти к десяти. Хотел приехать пораньше, но с утра у него появились какие-то срочные дела. Но голос у него возбужденный. Видимо, ты наобещал ему с три короба всякого интересного.

Я пожал плечами:

— Просто хотели снять слой краски с иконы. Михаил уверен, что там что-то есть.

Настя покачала головой:

— Как мало вам нужно для того, чтобы быть счастливыми, — произнесла она и поставила чашку к раковине. — Спасибо. Я позже все приберу.

— Хорошо, — согласился я.

Она вернулась в гостиную, а я посидел в кресле еще немного времени, допивая кофе, а затем вымыл кружки, вернул их в шкаф и тоже покинул кухню.

* * *

В гостиной Настя сидела с ноутбуком — туфли снова сброшены, ноги поджаты под себя. Ее пальцы быстро бегали по клавишам.

Я устроился на кресле напротив. Произнес:

— Покажи мне заявки, чтобы я хотя бы в общих чертах знал, что предстоит.

Девушка кивнула, и работа началась. Настя успела составить новый путевой лист, в который попали как город, так и пригороды. Я же прочитал краткое описание вызовов, определив, какие объекты нужно будет посетить в первую очередь, чтобы внимательно осмотреть заявленные на реставрацию вещи.

Помощник прибыл ровно в десять:

— Приношу глубочайшие извинения за то, что опоздал, — торопливо начал он, врываясь в гостиную как ураган. — Просто…

— Ничего, — успокоил его я. — Настя уже предупредила, что ты приедешь позже. Идем.

Я встал с кресла и направился в сторону мастерской. Помощник последовал за мной.

В помещении было тихо и прохладно. Я дважды хлопнул в ладоши, включая настроенную на этот звук лампу. Подошел к стеллажу, взял с полки завернутую в ткань икону, и положил на стол, рядом с которым уже стоял Михаил. Заметил, как его глаза горят нескрываемым любопытством. Как будто парень давно ждал этого момента и буквально не находил себе места.

— Готов? — спросил я.

Помощник кивнул, и я развернул ткань. Михаил наклонился, прищурился.

— Вот здесь, — сказал он, указывая пальцем. — Видишь, как меняется тон? Под верхним слоем заметно что-то темнее.