Судя по тону, девушке было очень интересно, зачем мне такой набор, но задавать вопросов она не стала. Просто завершила вызов.

Я убрал телефон в карман. Обернулся к графине. Татьяна Петровна смотрела на меня с выражением человека, которому приходится мириться с неизбежным и он намерен дать всем об этом знать.

— Итак, — произнес я, — еще раз объясняю план…

— Я уже его слышала, — сухо перебила меня она. — И он мне по-прежнему не нравится.

— Зато он работает, — ответил я и неуверенно добавил. — Должен сработать.

Графиня удивленно приподняла бровь:

— Должен? — протянула она. — То есть, вы не уверены?

Я пожал плечами:

— Другого варианта у нас все равно нет. Как и времени, чтобы придумать что-то получше. Потому что гости скоро вернутся.

Татьяна Петровна поднялась с кресла и медленно проплыла по комнате. Это выдавало в ней нервозность и явное недовольство. Но спорить графиня не стала. Просто глубоко вздохнула, словно пытаясь смириться с неизбежным.

Она остановилась у окна, за которым Петербург неторопливо погружался в оттенки золотого вечернего солнца, отражавшегося от стекол домов и каналов и рек, оплетавших город.

— Увы, мне придется довериться вам, юноша, — произнесла она не оборачиваясь.

Она обернулась, испытующе посмотрев на меня. И я вдруг понял, что ей тяжело довериться человеку, которого она знает так мало времени. Но, кроме меня, малознакомого молодого реставратора, который оказался в ее доме волей случая, у стоявшей передо мной призрачной женщины в этом мире не осталось никого. Совсем.

— Я вас не подведу, — тихо произнес я.

Татьяна Петровна коротко кивнула. В этом жесте было что-то очень человеческое, а не привычная ирония.

— Надеюсь на это, — тихо сказала она и снова вернулась к окну.

И в этот момент я почувствовал, как между нами впервые пролегла хрупкая нить доверия.

Решив не нарушать столь приятный момент, молча ретировался. Мне пора было заняться домашними делами, которые я так долго откладывал. Поэтому я вышел из особняка и направился через двор к небольшому гостевому домику, который так никто и не отремонтировал за долгие годы. Видимо, графиня не принимала гостей, и строение использовали как кладовку. Именно сюда и отнесли часть барахла, которое хранилось в комнате, ставшей Настиным кабинетом.

Я открыл дверь, и в нос ударили запах пыли, легкой сырости и стоячего непроветриваемого воздуха. Так пахнут все нежилые помещения, которые почти не посещают люди. Похлопал ладонью по стене в поисках выключателя. Наконец, нащупав плоский прямоугольник, нажал на него, и комната озарилась тусклым светом, в котором можно было рассмотреть помещение. Одинокая лампочка, сиротливо свисавшая с потолка на проводе, справлялась со своей задачей. И я решил, что потом обязательно прикуплю под нее хоть какой-нибудь плафон.