В семинарии мы изучали, как отполировать часы простыми средствами и благодаря специальным составам. Но после нас научили делать это при помощи плетений. Михаила я часто просил выполнять простую работу без способностей, чтобы он прочувствовал процесс. Тогда потом легче становится использовать дар. Понимаешь суть технологии и меньше ошибаешься. Сам же я уже имел внушительный опыт, поэтому ни соды, ни зубной пасты, ни чистящего порошка брать не стал.

Положил часы перед собой, прикрыл глаза. Дар включился сразу, рисуя тонкий контур предмета, едва заметными штрихами намечая внутреннюю часть механизма. Она была мне не нужна, ведь чинить было нечего, и я тут же отмел этот слой, оставляя перед внутренним взором только корпус изделия.

Провел рукой над вещицей, пытаясь настроить связь между ней и своей энергией. Тонкие ниточки дара вырвались из ладони, оплетая часы. Я чувствовал каждый изгиб корпуса, все щелочки, неровности и шероховатости. Все пылинки, налет, забившуюся грязь и отсутствующие камешки, выпавшие с лицевой части и зиявшие теперь пустыми глазницами, которые я скоро обязательно заполню.

Чистка шла быстро и легко, и я сам не заметил, как перешел к полировке изделия. Серебро постепенно оживало, наливаясь блеском, и я невольно улыбнулся — такие вещи всегда радовали и дарили ощущение возрождения.

Когда закончил, раскрыл глаза, чтобы оценить эффект. Можно было сразу работать и наблюдать, но мне нравилось делать именно так. Не смотреть, а потом радоваться, видя итог. В такие моменты я чувствовал себя ребенком, раскрывшим подарок под елкой.

И хоть работа с плетениями отнимала силы, было приятно отточить мастерство на небольшом предмете. Теперь предстояло заполнить опустевшие гнезда. Вернуть «птенцов», как я это называл.

Заказчик не выразил пожеланий относительно камней, так что я действовал на свое усмотрение. Бюджет, в который мог уложиться, позволял взять три небольших бриллианта и девять сапфиров. Все они крохотные, но такие красивые.

Я потянулся к коробочке с камешками, взял пинцет и принялся раскладывать их словно пазл. Пока руки работали, мысли крутились вокруг денег из тайника. Меня терзало любопытство: графине они принадлежат или нет? Если да, то зачем прятать такую сумму именно там? Где никто не должен найти. Да и, в принципе, мало кто решит поискать что-то подобное. Декан упоминал, что наследство было оформлено чисто, без подводных камней. И насколько я помнил, в наследство перешел не только дом, но и какие-то финансы. Тогда почему эти купюры нигде не фигурировали? Если бы она спрятала их, потому что боялась воров, то в завещании была бы отметка, что есть тайник. Иначе как бы о них узнали?