— Нет! — кричит он.
Я стону от боли, вытаскиваю кинжал из груди и снова вонзаю его.
— Остановись!
Кинжал снова пронзает моё тело.
В бок.
В грудь.
В живот.
В сердце.
Снова.
И снова.
И снова.
И снова.
И снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова.
Кровь течёт из моих губ, носа и глаз — всё, что я вижу, — красный цвет. Я чувствовала боль только от первого удара, пока моё тело не онемело, и каждый следующий удар приносил мне облегчение, которого я никогда не испытывала. Мои колени подкашиваются, я падаю на пол, кинжал всё ещё в моём сердце. Я вижу, как Клейтон бежит ко мне со слезами на глазах, он кричит. Его голос приглушён, я выдыхаю с миром, и мои губы приподнимаются в улыбке.
Я никогда не должна была жить.
Глава 20
Настоящее время
Клейтон
Годы самоотверженного труда рушатся в один миг, когда моя Куколка убивает себя. Её тело начинает падать на пол, я бросаюсь к ней, ловлю в свои объятия, её кровь пропитывает мою одежду, мы сидим в луже красного.
Её глаза закрываются, будто она наконец обретает покой. Я смотрю, как последняя надежда, за которую я цеплялся всю свою жизнь, исчезает. Я прижимаю её тело к груди, и сердце, которое я создал, перестаёт биться. Агония наполняет мою грудь, я кричу громче, чем когда-либо, горло горит от того, как сильно срывается голос. Я ударяю кулаком о землю, лицо краснеет от нехватки воздуха.
Я несу её тело на руках, выходя из дома, мои руки покрыты её кровью, она капает на землю. Дождь смывает красноту с нашей одежды. Я хромаю к пустому месту, опускаю её тело на землю, беру лопату и закапываю её.
Я хоронил её тело чаще, чем целовал.
Я копаю, и беззвучные слёзы текут по моему лицу. Когда яма становится достаточно глубокой, я отбрасываю лопату в сторону и осторожно опускаю её внутрь. Моё тело онемело, я отпускаю её и засыпаю тело землёй. Сотни её версий похоронены в этой земле вокруг, я стою перед её могилой.
— Моя Куколка, надеюсь, ты наконец обрела свой покой. Я использовал тебя, чтобы облегчить свою боль, пока обременял тебя своим существованием. Я любил тебя так же сильно, как любил каждую неудачную попытку. Я монстр, но я никогда не был монстром для тебя. Я просто хотел, чтобы ты полюбила меня в ответ. Я хотел быть выбранным хоть раз. Я хотел быть принятым таким сломанным, какой я есть. Этот мир выбрал для меня роль злодея, которого никто не удосужился понять. Ты была моим смыслом и моим разумом. Я не вынесу, если снова буду хоронить тебя. Я больше никогда не буду мучить тебя. Любовь нельзя подчинить или создать. Мне жаль. Я сам себе противен в этом отчаянии. Голоса правы — это всегда была моя вина. Я никогда не хотел быть один, я жаждал семьи и друзей, но это не для меня. Как и не для тебя — любить меня. Ты заслуживаешь всего в этом мире. Я разрушил твою жизнь, и я обещаю исправить это... Но ты ошибаешься, ты никогда не была одинока. По крайней мере, у тебя был тот, кто тебя похоронил.