Она протягивает руку и поправляет мои очки на переносице.
— Ты отличный учитель.
Я усмехаюсь, плечи слегка сотрясаются, я притягиваю её ещё ближе.
— О, Куколка, ты даже не представляешь.
Я мягко убираю прядь её волос за ухо.
— Знаешь, что будет в полночь?
Она качает головой, взгляд становится озадаченным. Я целую её в лоб.
— Это будет почти год, как ты со мной. Это будет твой день рождения. Первое декабря.
Я отпускаю её, подхожу к столу и беру маленькую коробочку с подарком. Возвращаюсь к ней с улыбкой и протягиваю ей.
— Открой.
Её руки неуверенно обхватывают коробку, она развязывает ленту и открывает её. Я наблюдаю за её реакцией, надеясь увидеть ту, которую так хочу видеть снова.
Её брови ещё сильнее хмурятся, когда она держит маленькую рамку с настоящим засушенным мотыльком внутри.
— Что это?
Она рассматривает его с отвращением, её губы сжаты. Мои губы опускаются, я осторожно спрашиваю:
— Это мотылёк. Тебе не нравится?
Её взгляд перебегает с рамки на меня, она медленно качает головой, выбирая правду — она хорошо знает, что я не терплю две вещи больше всего.
Ложь и непослушание.
— Это отвратительно.
Тяжесть в груди начинает ныть, и мои глаза горят.
Глава 19
Настоящее время
Куколка
Маленькая рамка мучает меня, я не перестаю смотреть на неё. Крылья насекомого были приколоты, и по моей коже бегут мурашки, когда я вглядываюсь в детали его тела. Я никогда не просила Клейтона дарить мне что-то подобное и даже не упоминала о своём интересе к насекомым. Его разочарование заставило меня чувствовать вину, но он всегда хотел, чтобы я говорила ему правду, что бы ни случилось.
Часы тикают, возвещая о наступлении полуночи. Клейтон никогда не упоминал, что у меня есть день рождения — само это понятие сбивает меня с толку. Он сказал, что у меня нет семьи, что он — единственный, кто у меня есть.
Тогда как у меня может быть день рождения?
Мои вопросы с каждым днём всё глубже топят меня в море сомнений. Я всегда доверяла Клейтону и хочу остаться с ним навсегда. Но я не могу избавиться от чувства, что что-то не так — в том, как он заставляет меня чувствовать, как он себя ведёт, как уходит от ответов, когда вопросы становятся слишком глубокими. Внешний мир не кажется таким ужасным, каким он его рисует, — есть красота даже в этой печальной тёмной погоде. Запах дождя освежает, а звук грома пробуждает в костях дрожь, напоминающую мне о моём теле.
Я сделала бы всё, чтобы снова выбежать босиком на улицу и закружиться под дождём.
Томас не ушёл, и я уверена, что Клейтон что-то с ним сделал.
Что-то плохое.
Я чувствую себя эгоистичной и неблагодарной, думая о Клейтоне как о плохом человеке, когда всё, что он когда-либо делал для меня, — дарил мне всю возможную заботу и терпеливо учил меня жить.