— Вау, она жалко одинока, — фыркает Стэйси.
— Плачешь, чтобы богатенькие мамочка и папочка пришли спасти тебя?
Они хватают мою сумку, высыпают все вещи и выбегают из туалета с хихиканьем. Я остаюсь на полу, обхватив колени руками.
Я не знаю, сколько я так сидела. Собираю пустую сумку и молча выхожу из школы, боясь смотреть на кого-либо.
— Элси? — зовёт голос, который я узнаю слишком хорошо.
Он стоит передо мной, разглядывая меня. Его взгляд останавливается на моих высохших слезах и слегка покрасневшей щеке, челюсть сжимается. Он проводит большим пальцем под моими глазами.
— Кто это сделал?
Он не спрашивает, почему я вдруг в школе. Нет, он спрашивает об этом.
Мы сидим во дворе на скамейках. В моей руке его бутылка с водой — он настоял, чтобы я выпила. Я рассказала ему всё, что случилось, и почему я здесь. Он слушал каждое слово и время от времени кивал.
— Клэй, я жалкая или отчаянная?
Он усмехается.
— Сейчас я могу придумать сотню слов, чтобы описать тебя, и поверь, среди них нет «жалкой» или «отчаянной».
Клэй ночью пробрался ко мне и остался — мы смотрели шоу вместе. Когда я проснулась, я решила остаться дома, не объясняя родителям причину, и они не давили на меня, но папа выглядел так, будто готов убить.
Клэй ушёл рано утром, пока я спала, как обычно. Я переворачиваюсь в пустой кровати — что-то касается моей руки под подушкой. Я сажусь и запускаю руку под неё.
Там спрятан аккуратно сложенный листок бумаги.
Это письмо, написанное от руки, со ста словами, описывающими меня.
Ты красивая.
Ты чудесная.
Ты добрая.
Ты смелая.
Я улыбаюсь.
Глава 8
Клейтон
Настоящее время
Топор вонзается в ствол дерева, и я выдыхаю — дрова для камина кончились, нужно пополнить запас. Я бросаю топор на землю, переводя дух, и смахиваю пот со лба. Мой дом стоит на холме у озера. Озера, которое я слишком хорошо помню.
Я построил этот дом кирпич за кирпичом на все деньги, которые заработал ещё ребёнком, продавая изобретённый мной наркотик и держа в кулаке весь город.
Зависимость — это болезнь, которая медленно высасывает твою жизнь, даря наслаждение. Она заставляет тебя верить, что ты на вершине мира, но твой жизненный ресурс пуст — всё это временно, пока ты не осознаёшь, что ты никто.
Я наблюдал за каждой жалкой душой в этом городе, за тем, как они выживают день за днём с дымом, наркотиками и даже кровью. Изучал их мозг и то, как люди жаждут смысла в жизни. Я дал им этот смысл.
Они думали, что быть тихим, замкнутым и ходить в тени — это слабость.
Глупцы.
Я манипулировал ими всеми с жалкой лёгкостью, не прилагая усилий. Они игнорировали меня, будто я был недостоин взгляда. Но теперь все они на коленях умоляют меня дать им одну дозу. Я мог бы попросить их отдать мне жён, чтобы они грели мою постель, или заставить их бросить своих детей в кислоту и смотреть, как они растворяются, — и они не станут колебаться.