Иванов — совсем другое дело.

— Понимаешь, Алёша, весь вопрос — в ином механизме мутаций. Ученые даже ввели термин — «энергоинформационное воздействие». Когда по всему миру гробанулись… то есть, взорвались мю-станции, в окрестностях нашей планеты изменились свойства пространства.

— Типа, как радиация?

— Не совсем… — я почесал затылок. В свое время долго шерстил сеть — и мало что обнаружил. Через столько лет у учёных не нашлось точных ответов. Или, по крайней мере, простых и очевидных — чтоб даже школьники поняли.

— … Радиация — лишь одно из физических явлений. Подчиняющихся обычным физическим законам. А в нашем случае… Некоторые специалисты считают, что сами эти законы изменились. Не слишком сильно — иначе б вообще никто не выжил.

— И вместе с законами пришлось измениться всему миру?

— Увы… Я уже рассказывал — у людей это проявилось всумеречном синдроме. Многие животные и растения погибли, большинство — прошли через длительную адаптацию, сохраняя генотип. А некоторые, наоборот, кардинально трансформировались. И не только освоились в новом мире, но и вообще обрели уникальные способности…

— Это и есть мутанты?

— Они самые.

— И они сразу стали другими?

— Да, им не пришлось ждать следующего поколения. Генотипы менялись за считанные недели и месяцы.

— Но ведь это противоречит теории Дарвина!

Я усмехнулся:

— Теории сочиняют люди. И люди же их меняют. За последние восемнадцать лет много чего произошло — из того, что не лезет ни в какие рамки… то есть, не отвечает устоявшимся научным представлениям. Думаю, через пару занятий, мы этого малость коснёмся.

— А как же естественный отбор…

— Ну, ты задрал, Иванов! — возмутился Корнев, — Тебе ж сказали — потом! Глеб Антонович, вы ж ещё прошлый раз обещали рассказать проживоглота !

— Проживоглота ! Проживоглота ! — хором поддержали остальные.

Я решительно махнул ладонью — не люблю базара.

Они притихли.

И я кивнул:

— Ладно. Что вы хотели знать?

— Всё! — выпалил Корнев.

…Было ещё рано. Но солнце ушло за тучи и казалось, что давно наступил глубокий вечер.

Мелкий дождь шурш

ал по траве. Пелена окутала овра

г.

От росы промокли ботинки, промокли штаны, вода влажно чавкала под ногами при каждом шаге.

Мы оба давно жалели, что решили срезать. По шоссе — пятнадцать километров, а напрямик — меньше десяти, но в такую погоду, они кажутся бесконечными.

— А прогноз обещал «ясно», — Володька

Пилипенко хрипло матернулся.

— Может, передохнём?

— Ещё чего! Так и до ночи не придём!

Сумрак и дымка сгущались. Уже за считанные шаги ни черта не разглядишь. Нет, заблудиться, я не боялся. Но отчего-то муторно становилось на душе — даже здесь, вдали от пройденного периметра.