А где-то далеко продолжает рыдать и звать на помощь ребёнок.

Я опять опускаюсь на матрас. Достаю бутылку с минералкой, делаю жадный глоток.

«Обманка» ?

Всякое бывало. Видали в Зоне и плачущих детей, и прекрасных девушек, зазывающих на верную гибель. Эта пакость лезет в подсознание. И выхватывает оттуда самые сильные картинки, впечатления. Шибает по мозгам не хуже наркоты — то есть, всё ярче, чем наяву.

У зеленых новичков — нет шансов. Да что новички — опытныетрикстеры иногда ведутся!

А тут… Тут что-то не так.

Голосок совсем слабый. Иногда порывы ветра его забивают.

Или вот, я закрываю ладонями уши. И ничего!

С нормальнойобманкой такое бы не прокатило. Нормальная — плакала бы у меня в голове!

Я стискиваю зубы. И поднимаюсь.

Это глупо.

Чутьё и опыт говорят: «Все равно — подстава!» Только лохи на такое клюют! А ты — Тень. Ты невредимым ускользал оттуда, где другие гибли, как мухи.

А сейчас… сейчас всего-то и надо — укрыться с головой. Чтоб ничего не слышать. Чтоб проснуться отдохнувшим, свежим. Утром — в Люберцы. Оттуда в семь тридцать идут автобусы — везут вахтовиков на Саранский комбинат переработкисерого мха . У тебя — удостоверение работника. Садишься и едешь до самой Рязани — ни полиция, ни ОКАМ обычно их не проверяют.

Значит, к десяти уже будешь на месте — возле рязанского филиала Альфа-банка. Там ждут сто сорок пять тысяч баксов!

Отличный план.

И никаких угрызений совести.

Никаких…

Я вслушиваюсь. Голосок затих. Уже никто не рыдает в темноте.

Но направление я определил.

Закидываю дурацкий розовый рюкзак на плечи. Проверяю запасную обойму в кармане куртки.

Спускаюсь вниз. И прячась в тени домов, осторожно двигаюсь на восток.

Через пару кварталов, впереди маячит пустырь. Кажется, раньше там был сквер, но от деревьев остались одни головешки. А пустырь только недавно начал зарастать травой.

Я туда не иду. Сворачиваю в подъезд, осторожно поднимаюсь по ступеням. Проскальзываю в квартиру — её окна выходят на ту сторону.

Точнее, выходили.

Самих окон-то давно не осталось — всё выгорело изнутри. Стараясь не хрустеть осколками стекла, я медленно приближаюсь к оконному проёму.

И, наконец, вижу.

Нет, это необманка .

Дом за пустырём. Два тела привязаны между балконами третьего и четвертого этажа. Двое мальчишек — лет десяти-двенадцати.

Пока живые.

Только очень напуганные. Один молчит. А другой опять всхлипывает, зовёт на помощь…

Я всматриваюсь несколько минут, пытаясь различить ещё хоть что-то.

Дом за пустырём лучше сохранился — кое-где в окнах даже блестит стекло. Но никого не видать в этих черных глазницах… Тихо, пусто.