Я обернулся, чтобы видеть её реакцию.

— Ваша задача — создать в Лондоне салон. Такой, куда доступ будет считаться честью для избранных. Вы будете принимать, беседовать, слушать. И — запоминать. Разобраться в их иерархии, в придворных интригах, в «кухне» власти. Конечная цель — круг общения, включающий высших сановников и, в перспективе, саму королевскую семью.

Наступило тягостное молчание. Слово за словом, мои требования выстраивались перед ней в чудовищную картину. Я видел, как её лицо бледнеет, как в глазах из испуга рождается гнев.

— Вы хотите… — её голос сорвался, став низким и хриплым от ярости, — вы хотите сделать из меня доносчицу? Чтобы я… делила ложе с сановниками и выспрашивала секреты? Она резко поднялась, и её фигура выражала оскорблённое достоинство. — Это подло, князь! Воспользоваться моим положением, чтобы заставить меня делать то, что противно моей чести! Я не ожидала от вас такого… «выхода». Каким бы безнадёжным ни было моё дело, я никогда не стану великосветской шлюхой

— Фу… Констанция Борисовна, — я брезгливо поморщился, будто услышал непристойность в благородном собрании. — Откуда в вас такие вульгарные фантазии? Осмелюсь заметить, я ни единым словом не намекал на необходимость… делить ложе. Это плод вашего неспокойного воображения и полного непонимания сути миссии. С кем и как устраивать вашу личную жизнь — это целиком и полностью ваша прерогатива. Однако запомните раз и навсегда: подобное поведение, о котором вы так легкомысленно заикнулись, в том обществе, куда вы должны стремиться, не сделает вас вершительницей судеб. Оно вычеркнет вас из всех приличных домов. Вы станете персоной нон грата. Эти господа, конечно, творят в тиши кабинетов и будуаров дела куда более мерзкие, но свято блюдут фасад приличий. Ваша же задача — стать не частью этого фасада, а его украшением.

Мой голос смягчился, приобретая почти наставительные интонации.

— Вы должны быть безупречны. Прекрасны, умны, остроумны и — что важнее всего — недосягаемы. Ваше общество должно быть милостью, которую вы оказываете. Один ваш взгляд, данный в ответ на любезность, должен цениться выше, чем внимание иной дамы, купленное иным способом. Вы можете, даже должны, сводить с ума. Но не телом, Констанция Борисовна. Мечтой. Желанием обладать вашим вниманием, а не вами. И для этого вам не нужно прилагать особых усилий. Просто будьте собой. Той, кого я вижу перед собой сейчас. Только без этих… низменных домыслов. Как такое могло прийти вам в голову?

Констанция задумалась. Я наблюдал, как под тонкой кожей висков пульсирует жилка, как пальцы бессознательно мнут складку платья — мучительная работа мысли была написана на её лице.