Хайбула сидел у очага в полной тишине, и только треск поленьев нарушал её. Его лицо, на людях непроницаемая маска, теперь обнажало подлинную муку. В уединении, где его никто не видел, он не сдерживал её. Пропажа сына поселилась в нём тяжкой, черной тенью. Но хуже самой потери была удушающая неизвестность. Она разъедала душу, не давая ни надеяться, ни смириться. Хайбула понимал: даже весть о гибели Мурата стала бы горьким, но итогом. А эта пустота, где нет ни живого, ни мёртвого, была настоящей пыткой.

— Господин, прибыл Хамид, — нарушил тишину негромкий голос слуги.

— Ассалому алейкум, Хайбула!

— Ва алейкум ассалам, Хамид. Давно ты не был у меня. Присаживайся, будь гостем.

— Благодарю, Хайбула. Знаю о твоем горе. Прости, что ничем не могу помочь.

Хайбула молча кивнул. Слуги быстро накрыли стол, и Хамид с удовольствием отпил горячего чаю. Зима выдалась холодной, и он порядком замёрз, пока добирался до Картаха. Дождавшись, когда гость согреется и подкрепится с дороги, Хайбула спросил: — Что привело тебя ко мне, Хамид?

— Всю осень, после нашего отказа участвовать в набеге, нас постоянно беспокоят мелкие банды. Особенно после смерти Абдулаха Амина. До меня дошли вести, что Абдула, ставший имамом, тяжело болен. Теперь всем заправляет Хочар. Никто не сомневается, что следующим имамом будет он. Ты знаешь, он непримиримый воин. Как только дороги просохнут, он начнёт набеги — и на русских, и на тебя. Мы в силах отбиться от любого врага, но у нас не хватает продовольствия. Картогу, от которой многие отказались, сейчас все жалеют. Ещё месяц — и наступит голод. Хайбула, прошу: продай нам в долг зерна и картоги. Знаю, у тебя был хороший урожай. Клянусь своей честью — я полностью рассчитаюсь.

Хайбула ненадолго задумался, затем кивнул и приказал слуге: — Позови Мелис.

Когда вошла хозяйка, Хамид почтительно поднялся. Мелис, осунувшаяся и похудевшая за последние месяцы, походила на тень былой себя.

— Мелис, Хамид просит в долг зерна и картоги. Чем можем помочь?

Женщина молча оценила взглядом гостя, затем тихо, но чётко ответила: — Можем выделить сто мешков зерна и сто мешков картоги.

Хамид быстро прикинул в уме и сокрушённо вздохнул: — Этого хватит нам лишь на месяц, даже при самой строгой бережливости.

— Зима сурова, — мягко, но твёрдо возразила Мелис. — Отдав больше, мы сами рискуем остаться без запасов.

— Понимаю, уважаемая Мелис, — поклонился Хамид.

— Но, — женщина сделала небольшую паузу, — мы могли бы дать вам денег в долг, чтобы вы закупили недостающее у русских.

На лице Хамида вспыхнула надежда, и он вопросительно посмотрел на Хайбулу.