— Это будет воспринято как восстановление справедливости, — голос императора стал жестче. — И, в-третьих. Депеши моего посланника в Константинополе отныне будут доставляться курьерами Коллегии иностранных дел напрямую, через Болгарию и Валахию, минуя австрийскую и прочую почту. Для их безопасного прохода Порта обеспечит им безусловный и охраняемый коридор. Политическая переписка России не должна зависеть от случайностей или чьей-то злой воли.

Мехмет-паша действовал, как загнанный, но опытный зверь, стараясь минимизировать потери: — Ваше Величество, — начал он, голосом, в котором появилась нотка усталой готовности к торгу. — Снижение пошлин… это глубокий внутренний вопрос. Могу ли я предложить временную, на пять лет, льготу для парусины и железа в обмен на гарантии увеличения объемов поставок, что оживит и нашу торговлю? Это будет выглядеть как взаимная выгода, а не односторонняя уступка.

По поводу консульства он попытался смягчить удар.

— Землю под генеральное консульство в Александрии Порта может выделить. Но, дабы это не будило лишних толков, предлагаю оформить это не как «вечное владение», а как долгосрочную аренду на сто лет за символическую плату — одну монету в год. Юридически это то же самое, но… спокойнее для общественного мнения в Константинополе.

Самым опасным был пункт о прямом курьерском коридоре — это был прообраз будущей военной дороги.

— Курьерский коридор, — сказал паша твердо, но почтительно. — Это вопрос безопасности самой Порты. Разрешить регулярный проход вооруженных иностранных курьеров через внутренние провинции… Мой государь не пойдет на это. Но! — он сделал шаг вперед, предлагая альтернативу. — Мы готовы учредить экстренную линию конных курьеров между нашими столицами под совместной охраной. Ваши депеши в особом ларе будут вручаться нашему офицеру в Яссах или Бухаресте, и он, сменяя лошадей на наших станциях, доставит их в Константинополь за семь дней, а не за три недели. Быстрее и безопаснее для всех. И — под нашей совместной ответственностью.

Император слушал, сузив глаза. Он видел, как паша, отступая, выстраивает новую линию обороны. Торг состоялся. Он не получил всего, но получил главное — публичное, унизительное для Порты расширение привилегий России под благовидным предлогом «восстановления престижа».

— На сто лет… Аренда за монету… Совместные курьеры… — повторил он задумчиво. — Вы искусно прячете суть в шелк формальностей, паша. Что ж. Я принимаю ваши… поправки. Но не как замену моим требованиям, а как способ их осуществления. Пусть будет так. Готовьте соответствующие фирманы. И да помнит ваш государь, — Николай I вновь обернулся к окну, демонстрируя, что аудиенция и правда окончена, — что милость и терпение России имеет цену. И сегодня он заплатил лишь первый взнос. Можете удалиться.