Мехмет-паша склонился в глубоком, финальном поклоне. Его миссия была выполнена лишь наполовину. Войну удалось отсрочить, но ценой нового, тяжелого ярма экономических и политических уступок. Он вышел, чувствуя на своем горделивом затылке тяжелый, неумолимый взгляд императора, уже думающего, какой потребовать следующий «взнос».

Нессельроде, молча простоявший всю встречу, поспешил вслед за Мехмет Саид-пашой. Александр, также присутствующий при переговорах, заметил как отец лишь на мгновение недовольно скривил губы посмотрев вслед выходящему Нессельроде.

Ярко горящие свечи отбрасывали трепетные тени на стопки бумаг и суровые лица портретов предков. Император сидел в кресле, сменив парадный на повседневный мундир, но не сняв с себя груз власти. Напротив, чуть склонив голову, стоял цесаревич Александр Николаевич. Только что закончился его доклад о впечатлениях от сегодняшней аудиенции турецкому посланнику

— Итак, ты все видел и слышал, Саша, — начал император, его голос теперь не парадный, а наставнический, чуть усталый. — Скажи мне, как наследник, а не как впечатлительный юноша: в чем был истинный смысл сегодняшнего спектакля?

Александр, собираясь с мыслями, стараясь казаться уверенным: — Отец, вы публично унизили Порту. Они признали вину, наказали своих, дали деньги и даже пошли на уступки в торговле. Вы показали Европе, что Россия может диктовать условия, не вводя войска.Николай I кивнул, но без одобрения.

— Поверхностно, но верно для газет. Это — фасад. Ты назвал это «унижением». А я называю это легитимным предлогом. Мехмет-паша — умнейший человек. Он понимает, что платит не за кровь нескольких слуг, а за право и дальше сидеть в Константинополе. Но давай копнем глубже. Почему я остановился на этих требованиях — пошлины, консульство, курьеры? Почему не потребовал, к примеру, ключи от Босфора?

Александр задумался.

— Потому что это были изначально невыполнимые требования. А вы войны не хотите. Вы хотите… давления. Контроля.

— Точнее! Я хочу инструментов постоянного влияния. Снижение пошлин — это не просто рубли в казну. Это привязка турецкой экономики к нашим товарам и железу. Через десять лет они уже не смогут без них. Это власть. Консульство в Александрии — это не дом, Саша. Это ухо, глаз и рычаг в сердце Египта. Оттуда можно слышать, видеть и… подталкивать местных пашей в нужном нам направлении. А курьеры… — император хитро прищурился. Ты прав, я отказался от их коридора. Зачем? Потому что совместная курьерская служба — лучше. Теперь каждый наш курьер будет официально ездить с турецкой охраной. И мы будем точно знать все их почтовые тракты, станции, людей. Мы купим их начальников. Их система станет прозрачной для нас. Это разведка, оплаченная их же деньгами. Кстати, это идея графа Иванова-Васильева. Умён стервец, — усмехнулся Император