Мы заходим за угол, направляясь обратно к дому, когда я вижу маленькую фигурку в темноте, сгорбившуюся на скамейке.
— Лидия? — зову я.
Она поднимает голову, и теперь я вижу ее лучше. Цветы в ее волосах завяли.
Брам следует за мной туда, где она сидит. У нее тот самый отсутствующий взгляд, который я так ненавижу, потому что он заставляет меня бояться, что она снова «потерялась», а я не смогу пережить, если она исчезнет навсегда.
Я наклоняюсь и заглядываю ей в лицо. — Лидия, давай вернем тебя к маме.
Она моргает, возвращаясь в себя, будто блуждала где-то, куда мне нет доступа. — О… — тянет она. — Да.
Брам обходит ее с другой стороны, чтобы помочь ей подняться.
— Вы, должно быть, та самая знаменитая Лидия, — говорит он по-доброму, таким голосом, каким обычно говорят с маленькими детьми.
Она поднимает на него взгляд, словно только сейчас осознала его присутствие. Наступает пауза, и я лихорадочно соображаю, что бы такого очаровательного сказать, чтобы разрядить обстановку, как вдруг Лидию передергивает, и ее тошнит прямо на нарядные туфли Брама.
— Лидия! — восклицаю я. Брам в шоке отскакивает назад. Рвотные массы разлетаются по гравию и попадают на звезды, вышитые по подолу моего платья.
— Леди Бентон, вы в порядке? — Не знаю, кого из нас он спрашивает. Он достает носовой платок из нагрудного кармана и протягивает Лидии.
Она не берет его. Вместо этого она бормочет: «Прости. Я найду маму», — и убегает в дом прежде, чем кто-либо из нас успевает ее остановить.
— Простите за мою сестру… о, и спасибо за книгу! — кричу я через плечо, но я так занята погоней за ней, что не уверена, слышит ли меня Брам.
Я вбегаю внутрь, почти в отчаянии от тошнотворной смеси унижения и тревоги. Золотистый свет свечей режет глаза после темноты на улице. Мои глаза горят от слез смущения, а рот все еще ноет, словно ушибленный поцелуем.
Брам не идет за нами, и я едва ли могу его винить.
Вернувшись в бальный зал, я слышу, как музыка нарастает с такой силой, словно ничего не произошло. Виконтесса Болингброк все еще дремлет в своем кресле, а остальные пять девушек прислонились к стене неподалеку, пребывая в разной степени скуки.
Мэрион выглядит так, будто сама вот-вот уснет; Олив озирается по сторонам, и в ее облике сквозит тихое отчаяние; Эмми, Фейт и Грир стащили бутылку шампанского и хихикают, едва скрывая глотки, которые делают за своими веерами из перьев.
На ужасающее мгновение кажется, что Лидия вот-вот пробежит прямо через центр танцпола, где пары кружатся, как юлы. Я проделала такую огромную работу, чтобы восстановить репутацию своей семьи, и это могло бы разрушить все в одночасье.