Она ступала по полю битвы в легких туфлях — медленно, будто знала, что все они будут ждать её.
Эдуард опустился перед ней на колени.
— Встань, — приказала она, и он подчинился. — Я пришла на помощь.
Слёзы проложили дорожки на грязном лице короля, когда он кивнул в безмолвной, глубочайшей благодарности.
Она наклонилась к нему, её безупречный профиль четко вырисовывался на фоне пепельного дыма, застилавшего поле боя, и прошептала ему что-то на ухо.
Разговор был недолгим; на что бы она ни предложила, он с готовностью согласился. Затем она вытащила кинжал из-за пояса и полоснула его по ладони. Сделка была заключена.
На другом краю поляны замертво упал Генрих VI.
У Британии появился новый король, и победа была безоговорочной. Эдуард IV.
Ланкастеры отправились восвояси, а в лагере Йорков всю ночь пылали факелы — празднование победы шло полным ходом.
Но странная женщина не смотрела на них. Она уже была в пути, в карете, запряженной белоснежными конями. Впереди ждала коронация, и терять время было нельзя.
Спустя двадцать четыре минуты и одну секунду Эдуард IV был тоже мертв. Он закрыл глаза и рухнул на землю, словно кто-то перерезал невидимую нить.
Она обещала Эдуарду, что он станет королем, но ни словом не обмолвилась, как долго продлится его правление.
И так королева Морьен из народа Иных взошла на престол в Элтемском дворце — с безмятежной улыбкой на устах и короной на голове.
Все, кто поднимал руку или меч против неё, внезапно теряли способность двигаться, словно само это действие было под запретом.
Война окончилась, и у Британии появилась новая королева. Бессмертная. Непоколебимая. Неизбежная.
Глава первая
Настоящее
Лондон, февраль 1848 года
Лидия пропала восемь дней назад, и я начинаю бояться, что однажды утром родители проснутся и обнаружат, что моя постель тоже пустует.
Шорох в темном переулке слева заставляет меня вздрогнуть, но это всего лишь крыса, роющаяся в куче мусора.
Я прошла мили, дрожа от холода, не обращая внимания на оклики гуляк и перешагивая через полуживых нищих. Обычно родители говорят не обращать на них внимания, мол, у них была та же возможность заключить сделку с королевой, что и у всех остальных, но сегодня их игнорировать куда сложнее.
Моя свобода обычно ограничивается прогулками по парку под руку с мамой или безопасным уютом нашей семейной кареты. То, чего мне недостает в опыте, я компенсирую уверенностью в себе. Только сейчас эта уверенность кажется какой-то хрупкой, а сама я — потерянной и промерзшей до костей.
Я думала, будет безопаснее держаться главных дорог, чем рисковать и в одиночку пробираться через чернильную тьму Гайд-парка, но один неверный поворот на извилистую улочку сбил меня с толку окончательно. Даже свет газовых фонарей здесь едва теплится. Колючий февральский воздух густ от угольной пыли, поглощающей те крохи света, что исходят от пламени. Я откидываю капюлон и вглядываюсь в небо, пытаясь сориентироваться. Кассиопея должна быть на севере, но звезды мерцают слишком тускло, чтобы быть уверенной. Блуждающая слеза вытекает из уголка глаза и скатывается в ушную раковину.