— Согласна, — говорит Грир. — Моя мать этого не переживет.
Эмми энергично кивает. — Мои родители, мои братья и сестры… Я не могу так их подвести.
— Так что же нам делать? — снова настаивает Мэрион.
— Мы могли бы воткнуть ей нож в ее ужасную спину, — ворчит Фейт, лежащая теперь на диване и уставившаяся в потолок.
— Если кто-то придумает, как это осуществить, я вся во внимании, — шутит Мэрион. Я едва не давлюсь воздухом.
— Что, если мы все заключим соглашение? — робко предлагает Олив. — Та, кто победит, станет принцессой, верно? Она сможет попросить королеву пересмотреть наказание для семей остальных девушек.
Наступает пауза, мы обдумываем это предложение.
— Мы могли бы постараться попросить ее об этом, когда она будет в хорошем настроении, — говорит Эмми.
— И при Браме! — восторженно добавляет Грир.
Ты могла бы стать королевой.
Знакомое чувство скручивает желудок. Я обязана победить не только ради защиты своей семьи, для которой титулы — единственная защита, но и ради всех остальных. Если Эммет и другие все сделают правильно, мы сможем свергнуть королеву, положить конец ее многовековым пыткам, и я смогу убедиться, что все в этой комнате и их семьи будут в безопасности.
Это первый раз, когда она напрямую угрожает нашим жизням. Если ее терпение истощается настолько, что она готова избавиться от нас совсем, здесь нет места для ошибок.
Я должна найти способ рассказать обо всем Эммету.
— По рукам. — Я протягиваю руку для рукопожатия.
— По рукам, — соглашается Эмми.
— Постойте, а как это делают мальчики? — спрашивает Мэрион. Затем она сплевывает на ладонь.
Мы все следуем ее примеру и хлопаем липкими руками, складывая их одну на другую. Даже Олив и Грир. Угасающие угли в камине мерцают, и это чувство общности кажется застывшим, но я знаю, что оно даст трещину завтра, как только мы окажемся перед Брамом и вернемся в реальность.
— Пусть победит достойнейшая, — говорит Мэрион серьезно.
— Пусть победит достойнейшая, — соглашаемся мы все.
Бал у Донкастеров — занятие до невозможности скучное. Графу уже под девяносто, и его душное поместье не располагает к веселью.
Виконтесса Болингброк в гостиной играет в вист со своими пожилыми друзьями, поэтому я ухожу, чтобы найти Эммета. Он обычно не снисходит до подобных мероприятий, но я видела его мельком ранее, когда он пробирался через боковую дверь в темно-синем жилете.
Я иду по коридору с закрытыми дверями, вдали от шума бального зала, когда слышу его голос.
— Эммет? — шиплю я.
Ответа нет, но я снова слышу низкий рокот. Я распахиваю дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он наклоняется, чтобы поцеловать Фейт Фэйрчайлд.