— Я не лгал. Я передумал.
— Зачем ты так со мной? Я знаю, у нас были разногласия, но, по крайней мере, я думала, что ты меня уважаешь.
— Прости, — голос Эммета звучит напряженно.
— Я все расскажу ему, — рычит Фейт. — Я расскажу ему обо всем, что было между нами, обо всех способах, которыми ты собирался им манипулировать.
— Нет, не расскажешь.
— Почему?
— Потому что тогда он точно никогда не выберет тебя.
Фейт снова бьет его в плечо. Он принимает удар с достоинством. А затем она вылетает из эллинга.
Я высовываю голову из своего укрытия. Эммет проводит рукой по уставшему лицу и тяжело вздыхает:
— Прости, что тебе пришлось это видеть.
— Значит, это должна была быть Фейт… — я была глупа, что не сложила все кусочки пазла раньше. Эммет никогда бы не позволил выбору Королевы Мая стать случайностью. Желудок сводит от осознания. — Неудивительно, что она меня ненавидит.
— Прости меня.
— Еще бы тебе не извиняться. Ты должен был сказать мне.
Эммет смотрит на свои руки. Впервые я вижу, чтобы он выглядел по-настоящему неуверенным.
— Она балерина. Я думал, это даст ей преимущество на майском шесте. Мы знаем друг друга много лет.
— Значит, слухи о вас были ложью? Она не твоя любовница, а твоя пешка?
Он открывает рот, закрывает, снова открывает.
— Не совсем так.
Я проталкиваюсь мимо него, чувствуя отвращение.
— Ты готов был позволить брату взять твой «отработанный материал»?
Он догоняет меня в эллинге.
— Пожалуйста, дай мне все объяснить.
— Меня интересует только одно. Как много она знает? — если Фейт известно о плане Эммета свергнуть королеву, она легко может разрушить весь заговор. Меня могут казнить за подстрекательство к мятежу.
— Она не знает моей истинной цели. Я обещал лишь помочь ей выйти замуж за Брама. Я сказал ей выиграть титул Королевы Мая, но не объяснил зачем.
— О, идеально, — саркастично бросаю я.
Он закусывает нижнюю губу. Мне приходится отвернуться, чтобы не пялиться на него.
— Я помогу тебе победить. Это ничего не меняет. Он влюбится в тебя. Я знаю, что влюбится.
Сама мысль о том, что кто-то может влюбиться в меня, настолько нелепа, что меня начинает тошнить.
— Ты любил ее? — спрашиваю я.
— Айви… — он произносит мое имя так, словно пытается успокоить норовистую лошадь. Снаружи начинает играть арфист — знак того, что вторая часть вечеринки уже началась, а я слишком долго отсутствую.
Я поворачиваюсь к выходу, но Эммет снова перехватывает мое запястье — на этот раз его хватка нежнее, в ней чувствуется извинение.
— Встретимся в затонувшем саду сегодня в полночь, и я выложу тебе все карты.
У него хватает наглости выглядеть обиженным, когда я ухожу.